Страница 190 из 240
— Альтаир, слышишь меня?
Ассасин попытался что-то произнести, но я разобрала только мычание. «Ему нужен отдых, вот и все», — успокаивала я себя и, собравшись с силами, принялась понемногу, придерживая мужа, двигаться к шатру. Араб еле двигался, но мы дошли, уставшие и вымотанные по всем пунктам. Мужа я быстро уложила спать, вернее сказать, помогла ему устроиться поудобнее. Затем накрыла всем, что нашла, и вышла наружу. По крайней мере, я увидела, что он поел — это уже хорошо. На ночь огонь не следовало оставлять — я засыпала его песком. Воздух был такой свежий и ледяной, когда я наконец отвлеклась от всей суеты и глубоко вдохнула. А небо было просто прекрасно — звезды как на ладони, ни облачка. Я бы и дальше простояла в пустынной тиши, но было жутко холодно, и мне пришлось вернуться в шатер. Свернувшись калачиком, я, даже не переодеваясь, просто хотела отдохнуть. Сон в этот раз пришел незаметно и быстро.
***
Меня разбудил шум. Судя по звукам, люди уже очнулись и на свежую голову принялись разбираться со вчерашними проблемами. Наверное, многие даже вернулись назад, чтобы подобрать вещи, если, конечно, они там еще были. Тем не менее звуки за нашей палаткой все не утихали. То животные возмущались, то крики, то и вовсе будто мимо нас гвардия проходила. Казалось, нужно передохнуть денек, расслабиться, так нет, народ все не успокаивался и продолжал копошиться на нашей попутной стоянке. Глаза открыть меня заставил лишь тот факт, а что, если они собираются в путь?! Но наличие Альтаира рядом оборвало эту идею. Ассасин смотрел на меня уже черт знает сколько, и, взглянув на него в ответ, я поняла, что ему лучше. Я не решилась заговорить первой и попросту перевернулась на другой бок, раз уж теперь не надо следить за раненым. Теплое шерстяное одеяло мне все-таки вернули, за это я была благодарна, но зная, какую тему поднимет муж, решила не начинать первой. Чего и следовало ожидать — после негромкого вдоха-выдоха араб заговорил со мной:
— То, что произошло вчера, — начал он медленно, — спасибо. Я должен был сказать это сразу, но не подумал об этом. Мне важна была твоя безопасность, и когда я увидел тебя рядом — вышел из себя. Нужно было как-то отдалить тебя от всего того, что происходило, поэтому я приказал остаться с лошадьми.
— Спасибо за правду, — пусть и запоздалую, выуженную путем пререканий и споров, но правду.
— Возможно, если бы я повел себя тогда по-другому, то и ты не поступила так резко. Все, что я делаю, обдуманно и рассчитано, поэтому, Вика, научись ждать и выполнять все, что я говорю, без эмоций.
— Это ты своим ассасинам так говори, а не мне, — данные слова задели меня, пусть и были произнесены без всякого фанатизма, — я твоя жена, Альтаир, мне-то уж можно довериться? Почему я должна выполнять твои указы и не знать, что за ними стоит? Потому что ты так сказал, все обдумал? А что насчет меня, я же рядом, всегда готова выслушать.
— Ты часто поступаешь так, как хочешь.
— Естественно! Я привыкла так делать. Ну ладно, даже если мы уберем эту черту характера, ты хочешь, чтобы я просто слушала и выполняла? Не зная, зачем и почему, и может после того, как все закончиться, ты пояснишь? Я же переживаю, черт побери! Ты кинулся неизвестно куда! Эти… эти разбойники были совсем рядом, а потом я и вовсе наблюдала, как тебя чуть не убили?
— Я же сказал, я бы справился.
— Как же! С того света им бы навалял! Ты не дышал, когда я спасла тебя. А что бы было, если я осталась сидеть с лошадьми?! Почему ты до сих пор не доверяешь мне?
— Почему ты так решила?
— Потому, что если бы доверял, то всегда говорил и предупреждал в первую очередь, а не бросал холодные приказы как своим ассасинам и не оставлял одну.
— А разве то, что я оставил тебя одну в безопасности, посчитав так нужным и решив, что ты поступишь так, как я и сказал, не есть доверие? Ты же сама меня не слушаешь, как я могу и дальше вести себя?
— Ладно. Ты прав, — увидев его точку зрения, согласилась я.
— И раз уж сама подняла этот вопрос, почему скрыла от меня собрание?
— Только ради того, чтобы ты отдохнул.
— Ты должна была хотя бы мне рассказать, а не идти туда и кидаться на людей.
— Что?! Да, не спорю, тут я поступила неверно, но ради тебя же! Надо было тебе рассказать, соглашусь и в этом, но кидаться на людей? Я просто защищала себя! Тебе что, совсем все равно, как обо мне говорят, и что угрожают?
— Не твоя ли это вина?
— Ну, а как по-другому? Я же человек, а не животное!
— Почему же мне удается разговаривать с людьми и не срываться, влезая в драки?! Я же научился сдерживать себя, — я думала после этого засмеюсь ему в лицо, но сдержалась, — твоя манера, говорить, когда захочу и что хочу, не первый раз тебе вредит, и я говорил об этом ранее.
— Ты же не видишь всего, — покачала я головой, — разницу между нами. Между тем, кто мы. Ты понимаешь, что она есть, но как будто отрицаешь ее проявление. Я — женщина, Альтаир, у меня нет власти. Это тебе никто и слова не скажет, а я что, все смотрят на меня, как хрен пойми на что, и ты прекрасно знаешь какого это. Я пытаю менять что-то, но эффект маленький. Как мне пытаться, когда при встрече меня сразу же не воспринимают как нормального человека, все ведут себя совершенно не так, как у меня… на родине. Конечно, если ты при деньгах и в почете тебе не так плохо живется, а мне какого, я слышу только приказы, вижу только ненависть и презрение. А все то хорошее, что даришь ты и еще пару человек лишь мелочь. Хочешь шутку. Сделай меня главой Братства на один день. Посмотришь, как быстро меня свергнут. Аббас лично с мечом придет по мою душу, а тебе, как ответственному, за это тоже влетит следом за мной. А причина то в том, что я просто родилась женщиной. Мне тяжело себя контролировать, я уже не могу опираться на свои суждения, потому что меня все время пинают, и подставляться ради чьего-то мнения я больше не желаю. И всего-то и нужно, чтобы ты был рядом и понимал это, а не снова ставил меня при всех на место, указывая, что вот, да, она женщина, я разобрался с ней. Да забудь ты уже про отношения других. Я тебе хоть как-то важна? Важнее их всех? Ну тогда и живи с ними, посмотришь… стоит тебе оступиться и все, до свидания. Но ведь я так не поступаю. Каждый раз я прощаю все это, терплю, подчиняюсь и не получаю взамен того, что так необходимо. Ты защищаешь меня, да, перед собой. Не перед другими. Перед ними ты спасаешь свою гордость и положение в первую очередь. А еще меня учил думать, а потом говорить. Вот как я все это вижу. У меня нет уверенности в тебе, в любом споре, я знаю, стоит тебе сказать, и все будет по-твоему, неважно нравится мне это или нет. Да, ты уступаешь иногда, слушаешь мои требования, но этого очень мало. И это такая редкость, как сезон дождей в Масиафе. Может начнутся, а может нет. Да я бы и слушалась, смирялась, но что в итоге. Становиться послушной наложницей я не собираюсь. Ты сильно изменился с нашей первой встречи, тебя уважают и чтят. Почему ты тогда … да неважно. Без толку я все это говорю. Не видящему равноправия, его не понять, — слишком бурное начало для нового дня, и я встала, чтобы выйти на свежий воздух.
— Стой.
— Зачем? Снова скажешь, что у вас так принято, привыкай. Я устала. Только утро, а у меня нету сил! И тебе нужен отдых. Давай не будем еще больше ухудшать ситуацию. По крайней мере, мне уж точно не стоит. Я просто еще надеюсь, хоть что-то же осталось во мне, за что ты не пожалел, что я стала твоей женой.
Я успела выйти из палатки до того, как меня бы остановили. Живот сразу же заурчал, стоило мне начать двигаться. Жутко хотелось есть, но еда осталась внутри, а туда возвращаться не было никакого желания, потому я быстро огляделась и ушла к ближайшим развалинам, чтобы настрадаться вдоволь в одиночестве. Пристроиться мне удалось у почти развалившейся стены, которая когда-то служила частью дома. Я села на едва прогретый песок, обняла колени, закрыла глаза. «А ведь он просто поступает разумно, заставляя меня заткнуться и продолжая вести беседу, даже если сам хочет врезать обидчику, — рассудила я, — но больше всего достается мне. Будто это я ему нагрубила, а не собеседник. Как он поддержит меня, если он не знает, как это делать, если он подобного не испытывал, и сам так никогда не поступал. Я должна показать ему, вот в чем дело. Надо поставить все, чтобы выигрыш был достоин ставки. Словами ему ничего не объясню и не покажу, что имею в виду, и как я это вижу и ощущаю. Черт! Все так запутанно».