Страница 189 из 240
— Я сменю повязку, — откинув покрывало, сказала я, — заодно и переоденешься.
В это раз ассасин послушно и молча выполнил мои указания. Добротно промыв рану, я приложила листья к ней и несильно перетянула бинтами, чтобы повязка не спала и не сдавливала ногу. Как закончила, помогла мужу сменить штаны и снять порванную часть формы. Шитьем я решила заняться позже, после того, как Альтаир заснет. Оставив ему еду и воду, я подхватила грязную одежду и направилась на выход.
— Вика, — голос у мужа был таким хриплым, что я чуть не повернулась к нему от жалости.
— Молчи. У тебя жар, — сухо пояснила я, — отлежись, а завтра делай, что хочешь.
— Ты злишься? — уже во второй раз меня остановили.
— Нет. Мне обидно, — и после своих слов я выскочила из палатки.
«Соберись! У тебя еще куча дел!» — совсем забыв про сон, холод и голод, наставляла себя.
Сев поближе к огню, я отстирала как смогла кровь на штанине. Руки совсем закоченели от ледяной воды, да и ночи в пустыне холоднее некуда. Мокрую одежду я прицепила к седлу, так и не придумав, куда ее деть, пока не высохнет. Под ярким светом луны я снова быстро отыскала колодец и вернула ведро на место. Там уже давно кто-то его ждал, судя по недовольным лицам. После всего этого меня ждало собрание — ближайшее из планов. Альтаир не сможет прийти, да и не сказала я ему, потому и придумала отмазку — мол я за него, потом все передам. Как глупо было на это надеяться — наверное, с двадцать пар удивленных и нахмуренных глаз уставилось на меня. Мне стало жутко неловко, но назад пути не было, вот я и решила остаться, хотя бы ради того, что просто передам то, что пойму. Знакомый мне мужчина тоже был тут, к нему я и подсела.
— Э, я… — откашлялась, — мой муж отдыхает, я передам ему все.
— Женщина? — послышалось из толпы, — тебе здесь не место.
— Иди поучись уважению! Кто она? Это та? — так и сыпались вопросы то на английском, то на арабском.
Все катилось к чертям, причем с бешеной скоростью.
— Вы же собрались из-за разбойников, верно? — найдя главаря каравана по его спокойному и размышляющему выражению на лице, обратилась я, — раз уж важен любой, кто может сражаться, то почему бы мне просто не послушать?
— Сражаться? Женщина, да что ты можешь, кроме как служить своему хозяину и ублажать его?
И этот урод громко заржал, будто представил себе все это. Часть его поддержала, часть нет. Но оттого, что люди смеялись в разных точках, казалось, что надо мной потешаются все присутствующие.
«Спакуха, Вика! Думай, а потом говори, как он и учил».
— Я…
— Она может. Я видел, — заговорил знакомый мне мужчина.
— Где доказательства твоим словам? — выкрикнул кто-то, я не успела отследить, кто именно это спросил.
— Голова одного из главарей ее работа, — наконец в разговор включился и вожак каравана, хотя я смутно понимала, о чем он. — Это было жестоко. У тебя есть дети?
— Да, — ответила я.
— Здесь?
— Нет.
— Вот как…
— Да проваливай уже! — снова гневный приказ в мою сторону, — нечего тебе здесь слушать!
Тот неизвестный и дальше бы распинался, если бы его не остановили простым жестом. Наш проводник через эту бескрайнюю пустыню поднял руку с открытой ладонью, как типично прерывают любые препирания арабы. Затем он сказал, что я могу остаться, но предупредил, что переводить мне никто не будет. Я согласилась. И молчала до тех пор, пока все не задумались над тем, как расставить охрану, чтобы сразу отреагировать на нападение без таких масштабных потерь. Как по мне, так все было просто, конечно, если это не касалось математики, потому что там, как по закону: если все решается легко, значит что-то не так. Набравшись смелости, я заговорила:
— Может использовать звук. Нас не так уж и много, пусть каждому…
— Тебе слова не давали! — рявкнул мужик, сидевший немного впереди меня и, вытащив свою саблю, вытянул ее в мою сторону, — еще слово и я сам отрежу твой язык!
Я оторопела от такой ненависти. «И чего они так взъелись на меня?» Терпеть подобное приходилось конечно, но сейчас, я потеряла контроль. Не стоило ему тыкать в меня своим ржавым оружием. Нервный мужчина даже не сообразил, что я отбила его саблю рукой, на которую, на мое везение, я нацепила кожаный наручень, ведь клинок накрылся медным тазом, и раз уж оружия не было, то подскочила к человеку, угрожавшему мне. Надавливая на глаза двумя пальцами, я проконтролировала дальнейшие выскочки мужчины и, таким образом, обещая лишить его зрения, заставила лечь на песок. Теперь он не так яростно сопротивлялся, когда его же сабля была у горла.
— Что ты там обещал? — мужик вскрикнул и зажмурился еще сильнее.
Мое счастье, что никто не кинулся на меня.
— Мне нет дела, что вы там обо мне думаете. Женщина, мужчина? Вы просто еще не знаете, что будет. Вы не знаете, кто я, откуда. Вы нихрена не знаете! И ты! Не смей больше раскрывать свою вонючую пасть на меня! — тяжелый вечер добил меня окончательно, но ярость все еще требовала высвобождения, и она ее получила, — когда я пытаюсь помочь, а ты как дебил сидишь и страдаешь херней, не смей упрекать меня! Если мозгов хватает только на то, чтобы определить пол у человека, тогда и дальше жуй сопли. Нашел себе оружие и теперь крутого строишь?! Небось в штаны нагадил, когда на нас напали! Скольких ты убил, смельчак, а? — я нажала на глаза, чтобы разговорить мужика побыстрее.
— Двоих.
— Поздравляю, блять! Ты разблокировал достижение — убийца года! — все начинало заходить слишком далеко.
Явно, что никто не понимал меня, не на уровне языка, а на уровне слов, которые все яростней выкрикивала я. И уж не знаю, от шока или просто потому, что было интересно, но останавливать все это никто не собирался, уж тем более я, которая невыносимо недовольна правилами жизни арабов. Еще бы пару минут, и, чтобы полностью удовлетворить себя, я бы врезала мужику по роже, так, напоследок, как холодный голос четко прорезал нависшую напряженную тишину:
— Оставь его.
Нехотя, но пришлось это сделать. Громко выдохнув, я отошла от хныкающего мужика и повернулась к Альтаиру. Его взгляд сулил мне большие неприятности, однако он тоже провинился сегодня, потому я смело подошла к нему.
— Ты все еще не оправился, — видя, как пот стекает по скуле мужа, тихо произнесла я, — иди…
— Что здесь происходит?
— Решали, как выстроить охрану.
— Меня не это волнует, — строго сказал муж.
— Я подумала, что схожу вместо тебя.
Альтаир, откровенно говоря, чуть не уничтожил меня своим взглядом. Правда, он так ничего и ответил после этого, а лишь подсел ко всем. Я быстро вклинилась сбоку, согнав при этом соседнего человека.
— Вернись к нашему шатру, — шепнул муж, но даже в его тихом голосе я чувствовала приказ мастера ассасинов.
— Нет. Я буду молчать.
На этом араб оставил меня и переключился на разговор мужчин, которые воспользовались моей идеей и теперь беспалевно решали, как все устроить. Вожак каравана умело перевел внимание присутствующих на общую проблему, и вскоре на меня перестали кидать косые взгляды. Уже через несколько минут все получили небольшие задания. Для себя полезного я вынесла лишь то, что у нас есть день передышки и сборов. Еще одну ночь мы проведем на этом месте, учитывая, что есть, где укрыться, и доступ к воде.
Когда мужчины стали расходиться, мне почему-то стало неспокойно. Следя за тем, как Альтаир медленно вставал, опираясь на здоровую ногу и немного пошатываясь, я и вовсе разнервничалась, ведь назревала еще одна разборка. Предел моим нравоучениям не был виден, и сегодня опять ждал нагоняй. Ассасин все же обернулся ко мне — хороший знак, меня не игнорируют — и кивком головы указал вперед. Я последовала за ним, тихонько плелась позади, внимательно следя за каждым шагом мужа, так как он начинал все сильнее прихрамывать. Идти было недалеко, но даже этот путь обратно к палатке араб не осилил. Его заметно качнуло вперед, затем он будто споткнулся, и я даже отреагировать не успела, как Альтаир рухнул на колени. «Ну вот, надо было ему подниматься?» — я подбежала к мужу, успев подхватить его до того, как он упал. «Да что это с ним? Такой слабый».