Страница 188 из 240
— Вот же ж с!.. — я все же попридержалась с выражениями лишь только потому, что это не имело никакого смысла.
Лошади нормально отреагировали на мой приход. Они немного спокойнее стали вести себя после того, как я потрепала каждую по шее и принялась болтать с ними. Попутно я поправила вещи, сумки, которые висели на животных. Даже ремни седла подтянула на всякий пожарный, чтобы один напыщенный болван не свалился в пути. Правда, обида сильно засела во мне, настолько, что и разговаривать с мужем не хотелось. И когда меня кто-то подергал за плечо, я даже не стала реагировать. Кто бы там ни был — он был настойчив, и мне пришлось обернуться. Это была старуха. Лицо ее было открыто, и вся буря эмоций стала доступна моему взору. Бабка что-то тараторила на непонятном языке и тыкала в мою сторону кривоватым пальцем. Казалось, меня винили в чем-то или же осуждали. Я так и не успела разобраться, что она говорила. Двое мужчин поспешили к нам и насильно увели старуху, а та все продолжала кричать на меня и, не отводя разноцветных глаз, казалось, тряслась от страха. «Гетерохромия, вроде бы», — с недоумением поглядывая на сбрендившую женщину, припомнила я название. Необычно было встретить такого человека в этом мире. Это и повлияло на мою бдительность, так как когда Альтаир, подошедший ко мне, спросил, чего она хотела, я спокойно ответила «не знаю». На этом наш разговор был закончен, а точнее, я ни слова не сказала и уж тем более не помогла мужу, который явно с усилием взобрался на лошадь. Рану он перевязал, но я была уверенна, что состояние у него не ахти. «Пусть мучается, раз сам меня прогнал!»
Караван понемногу стал двигаться к стоянке. Уже стало довольно темно и холодно, потому люди и засобирались в путь. Собирая остатки того, что не было разграблено, убито или уничтожено; народ торопился, совсем не желая оставаться тут еще хоть одной секундой дольше. Разбойники ведь могли вернуться. Я с мужем тоже не мешкали и в довольно быстром темпе следовали вдоль того, что еще сегодня за обедом можно было назвать караваном. Ехать нам оставалось не так уж и много, только вот ассасину становилось хуже. Отметив, как он понемногу клюет носом, я сбавила ход лошади и теперь не спеша плелась за мужем. Так все и было — арабу явно было плохо, так как спустя еще пару метров ассасина стало сильно клонить вперед, а его конь почти остановился. Я немного проследила за тупым упорством мужа и не выдержала. Когда мне удалось взобраться на лошадь, ассасин уже вырубился. Пришлось придерживать его весь путь, что нам оставался, и вести Джеки рядом. Ну хоть одна из нас отдыхала.
Не знаю, как у меня получилось это сделать, но я все-таки смогла уложить Альтаира на подстилку. Уже затем пришлось ставить шатер, привязывать лошадей и перетаскивать вещи. Всю эту работу наглый араб скинул на меня! А сам продолжал валяться с температурой под моим шерстяным, самым теплым одеялом. Пределам моего недовольства тогда не было границ. Благодаря тому, что мы пристроились в развалинах городка или деревни, мне удалось быстро развести огонь, отыскав среди местного «мусора» все необходимое для небольшого костра. И пока очередь к единственному колодцу была длиннее, чем на прием к врачу, я решила заняться раной мужа. Порывшись в мешке с одеждой, я обнаружила запасную форму, оттуда пришлось конфисковать штаны, а остальное вернуть на место. Еще немного повозившись в наших вещах, я нашла ткань, что оставила на новые бинты, немного воды и иголку с нитками, которыми собиралась зашить порванный костюм мужа. Я отложила немного еды для себя, а остальные булочки и фрукты решила скормить Альтаиру сегодня — ему нужны были силы. Оставалось набрать воды, как раз за этим я и направилась к колодцу посреди ночи.
Не все легли спать. Наши охранники, те что выжили, пару небольших сгруппировавшихся у костра людей и те, кто еще не закончил приготовления ко сну, продолжали переговариваться, ходить и напряженно оглядываться при каждом шорохе. Попадаться этим нервным на глаза совсем не хотелось, поэтому я быстро набрала воды в деревянное ведро и собралась вернуться к себе, как почувствовала пристальный взгляд. Я повернула голову вправо и опять увидела ту старуху. Было темно, но уверенность, что карий и серо-зеленый глаза неотрывно смотрят в мою сторону, не покидала меня. Она что-то шептала. Стояла в двух метрах от меня и шушукалась там сама себе.
— Вы что-то хотели? — поинтересовалась я на английском — ответа не последовало. — Ну, ладно.
Неуверенно шагнув подальше от женщины, я уже была готова рвануть к себе в палатку к пусть и спящему, но единственному знакомому в этой чертовой пустыне человеку. Путь мне перегородили. Тяжелое ведро тянуло за собой, и как бы невзначай я перекинула его в левую руку, чтобы спокойно воспользоваться клинком на правой. Идея эта сразу отпала, как только я увидела девушку — при ней, надежда, что меня не тронут, мгновенно успокоила меня.
— И так?
— Эта была ты, верно? — мужчина, хозяин тех девушек или же наоборот лишь поставщик, сразу заговорил на английском.
— Боже, ну где я опять накосячила-то? — сказала на русском, а потом добавила для слушателей, — не могли бы вы уточнить, что именно имели в виду?
«Может он заметил, как я на девушек пялилась?»
— Женщина с оружием, — «они там что, мне уже и погоняло придумали», — ты, помогла нам?
— Думаю, да. Это я, — поджав кольцо и немного присев, я приготовилась постоять за себя… с ведром в придачу.
Человек обернулся, как мне показалось зачем-то, и, сжав кулак, я не ожидала услышать звуковую атаку. Мерзкий скрежет, как ножом по стеклу, раздался из наручня и вместо скрытого клинка мне показался только кончик лезвия. «Ебать я и его доломала!» Опустив ведро на песок, я стащила клинок и потрясла его что есть сил. После того, как песок высыпался, снова дернула за кольцо, но ничего не изменилось.
— Вот и все, — заныла я, — хуже уже некуда. Еще, блять, пусть метеорит свалится!
Пока я там проклинала все на свете, ночную тишину перебил настойчивый голос. Бабулька опять заголосила, продолжая пялиться на меня как баран на новые ворота. Я не имела ни малейшего понятия, что она там говорила, однако, как только мужчина прикрикнул на нее, та затихла, а после ее снова увели те охранники, что и в прошлый раз.
— Я видел, вашего попутчика ранили?
— Эм, — не предполагая перехода темы, затупила я и просто кивнула головой, дабы не сболтнуть ничего лишнего.
— Знак благодарности, — мужчина указал рукой на сверток в руках девушки.
Я глянула на ведро, потом на сверток и немного замялась. Человек напротив отметил это и сказал, что девушка меня проведет. Честно говоря, не нравились мне все эти любезности, но отказывать не стоило.
Помимо нашего небольшого разговора мужчина предупредил меня насчет собрания. Сказал, что и Альтаир должен прийти. Указал у какого костра соберемся и был таков. Девушка, как только ее надзиратель скрылся, сама заговорила со мной. Быстро рассказала, что ничего отравленного и опасного в свертке нету, пояснила, как все они рады, что я тогда спасла их от разбойников и, честно исполнив свой долг, прошлась со мной к палатке.
— Мне нужно иди, — откланялась она.
— Спасибо.
К моему приходу Альтаир очнулся. В полубредовом состоянии, стоит указать. Мне оставалось лишь надеяться, что ему просто от потери крови плохо или из-за стресса, а не потому, что самостоятельный, упертый баран плохо промыл рану и теперь у него заражение. Ловя момент, пока муж не спит, я быстро зажгла пару свечек, вытащила штаны, бинты и сушеные листья, которые, как мне поведала девушка, помогут раненому.