Страница 191 из 240
Уже смутно представляя, что я хочу, и чего хотят от меня, я заводила себя в тупик. «Было бы гораздо проще, будь это мое время. Он бы видел, как живут люди. Знал, насколько мне нелегко подчиняться, поступать на свое усмотрение, когда это запрещено, и говорить с людьми являясь женщиной. Я не хочу меняться! Как же так, терять свою личность!» Мысли совсем расстроили меня, нагнали еще большую тоску и обиду. Все рушилось как карточный домик, и я не успевала справляться и даже хуже, это было не в моих силах. Теперь на все влияло и отдача со стороны мужа, потому что мы являлись семьей, неокрепшей, но семьей. Мне жутко было представить, что будет, если мы так и не придем к общему решению. «Все будет хорошо!» — убеждала я себя, совсем не предполагая, через что придется в итоге пройти. От моих рассуждений меня отвлек Альтаир, который довольно быстро нашел мое убежище и дотопал до него.
— Мне не нравится, когда ты высказываешься, а потом сбегаешь.
Я промолчала.
— А еще больше раздражает, когда ты говоришь на понятном языке, но слов таких я никогда не слышал. И ругаешься ты слишком много, — продолжал перечислять претензии муж и опустился ко мне, — так и будешь сидеть здесь? Молчать, голодать, мерзнуть? Что с тобой? Скажи мне честно, чего ты хочешь. Я не стану злиться. Я не знаком с твоей культурой и, возможно, поэтому мы так часто не можем договориться. Расскажи и о ней. Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю, будто ты не отсюда.
«Он опять прав. Но рассказать ему все…»
— Я это я, Альт, и не имеет значение откуда я родом.
— Ты опять сократила мое имя.
— Ой! Я задумалась и…
— По крайней мере, это звучит лучше, чем предыдущее.
— Вика — это короткое от Виктория. Помню еще, бабушка всегда называет меня Викусей, — улыбнулась я самой себе.
— У вас так принято — менять имя?
— Мы не меняем, просто так выходит. Ты настолько неравнодушен, зол или просто привык говорить по-другому, что даже не задумываешься. У меня есть подруга — Диана, знаешь, как я ее зову? Диди. И она не против. Мы не меняем имя, а вносим свой смысл в него.
— Необычно… Я не желаю больше слушать твои истории из книг, — спонтанно сказал ассасин, — говори о себе, о том, как жила, есть ли у тебя родственники — все, что вспомнишь. Мне не удается понять сказанное тобой. Я ощущаю себя глупцом и это тяжело сдерживать.
— А я до сих пор ощущаю себя вещью, когда ты оставляешь меня в стороне, как только это необходимо.
— Заставь меня измениться.
— Что?
— Не бойся измениться сама. Нам нужно что-то предпринять, ты же чувствуешь это, я уверен. Лучше меня понимаешь. Я прошу довериться, и раз уж мне сложно все решать, тогда покажи, как действовать. Ты как будто в тени — действительно скрытная. Ты нужна мне, Вика.
Я не смогла ответить на тот пристальный взгляд, потому просто продолжала глядеть на свои сапоги.
— Да, я… — «попытаться нужно, определенно, ведь я сама хочу стабильности», — я постараюсь. И. Прости, Альтаир, за все, что сказала, за все, что сделала вчера или раньше. Я правда люблю тебя, но мне ужасно тяжело, и ты… Так редко поддерживаешь меня. И я не могу этого требовать. У тебя ответственная работа, люди знают, кто ты, и я, кажется, поняла, что подрываю твое положение своим поведением и поступками. И мне стоило это понять раньше, но даже сейчас… Чёрт!.. Зная это не могу контролировать себя, — закрыв ладонями лицо я продолжала несвязно бормотать, словно вырывая предложения из разных текстов, — мне кажется, я нуждаюсь в помощи. Помоги мне, Альтаир, пожалуйста…
Теплые руки мужа обняли меня, и араб посильнее прижал к себе, прерывая мою отчаянную попытку высказать мысль.
— Мне не совсем понятно, что ты сказала, но, думаю, в этот раз я угадал, что требуется.
— Угу, — закивала я головой, — нам и правда нужно узнать друг друга, чтобы больше не гадать, а действовать.
— И еще кое-что, что меня не устроило, — понизив голос, произнес муж, — я полюбил тебя не за что-то, а такой, какой ты и была. Не говори того, что не знаешь, потому что это обидно.
— Похоже, мы в расчете. Я не хотела, правда. Спасибо за разговор, я… теперь я вижу, что вела себя эгоистично, однако, очень рада, что ты заговорил об этом, а не отмолчался.
Все выглядело так, словно мы помирились, но я чувствовала, что это неправда, что осадок остался. Будто на тонком льду появилась трещина, и этот ужасающий звук скорой и неминуемой гибели негромко разнесся у меня в голове. Ничего не было хорошо, я по-прежнему ощущала раскол. И это было лишь начало конца.
***
Когда на улице стало невыносимо жарко, и все попрятались в тени или же в шатрах, я вспомнила про то, что скинула на сегодня. После разговора мы вернулись к себе, перекусили и просто остались лежать, набираясь сил к завтрашнему пути. Это наша последняя остановка, как я потом выяснила, и даже хорошо, что мы задержимся на день — ассасину нужно было восстановиться, пусть утром он довольно резво ходил, почти не хромая, и жар спал, забывать про рану не стоило. Я тоже немного поспала, возвращая потерянные часы напряженной ночи.
Оставалось всего-то зашить форму и починить клинок, прикинула я в голове небольшой план и поднялась, продолжая потирать сонные глаза. Альтаир поинтересовался, что я задумала, и раз уж мы договорились о понимании, я просто сказала, что зашью штаны. На этом расспросы прекратились. Приготовленная одежда одинокой кучкой лежала со стороны мужа. Я потянулась за ней, специально навалившись на араба, и перетащила к себе. Работы оказалось совсем немного, минут на десять. И все эти десять минут Альтаир наблюдал за мной, как орел за добычей; думала начать возмущаться, но вспомнив про испорченное оружие, прикусила язык.
— Лови, красавчик, — перебросив одежду мужу, сказала я, и, пока он стаскивал ее с лица, вытащила скрытый клинок, — я прогуляюсь.
В этот раз я сбежала потому, что не стоило добивать мужа очередной проблемой. Мы и так нервные ходим, а тут еще такой сюрприз. И чтобы этот сюрприз так и не раскрылся, я высмотрела свободное место в тени подальше от палатки и мигом туда побежала. Спрятавшись за валуном, огляделась, не видел ли меня ассасин, и после этого, успокоенная уединением, сползла на песок.
— Да за что мне все это! — я потрясла клинком в воздухе, будто это бы помогло исправить проблему, — ну же, работай!
Ничего не изменилось, и кончик лезвия продолжил торчать из выхода, будто оружие мне язык показывало. Я опять подергала за кольцо, постучала по механизму и ничего не добилась.
— Бли-и-и-н, — стащив капюшон, заныла я, прекращая бесполезные попытки оживить этот сломанный кусок железа.
Осознание того, что все же придется рассказать Альтаиру, взбудоражило, и прямо посреди адского пекла пустыни меня прошиб холодный пот. Как только мне удалось дважды сломать достояние ассасинов! Бесполезное оружие теперь одиноко лежало на песке передо мной, и я все смотрела и смотрела на него, будто лишь одной силой мысли смогла бы починить. Своеобразный транс был прерван чьим-то вопросом и, не ожидав, что рядом еще кто-то есть, я с испугу закричала и, не усидев на заднице, рухнула на песок. «С этими его появлениями я точно поседею!» — узнав мужа, немного успокоилась я, но как только взгляд перешел на скрытый клинок — мне снова поплохело.
— Ты… как меня нашел?
— Следы на песке.
— Ага, — незаметно подобрав клинок, я снова села, спрятав оружие за спину, и как будто невзначай оперлась на кусок стены, — м, хотел что-то?
Альтаир как-то подозрительно прищурился и шагнул ко мне. Теперь мне пришлось задрать голову вверх, чтобы продолжать смотреть мужу в глаза с этаким «не имею ни малейшего понятия, что не так». Эти перегляды долго не продлились, потому что ассасин похоже понял причину моей скрытности. И судя по всему, как только до него это дошло, он спешно сообщил мне.