Страница 178 из 240
— Для принятия решения мне будет достаточно информации, что я знаю, — с запинкой тихо произнес араб.
— И все же я настаиваю.
— Хорошо, — немного подумав, кивнул Альтаир, — а теперь отдыхай.
— Возвращайся скорее, — забираясь под одеяло пробормотала я, собираясь еще немного полежать, пока сын не проснется.
— Чтобы любить тебя всю ночь, — самодовольно произнес муж и скрылся за дверью.
***
Сноровка ассасина подвела отца Расула, потому что, глядя на его бледноватое лицо, я догадалась, что смущаю мужчину своим присутствием. Не успела его нога ступить на каменный пол кабинета, как араб заметно стопорнулся на входе при виде моего усталого и побитого тела. Мимолетный взгляд, что мы с мужем кинули на шум у двери, и вовсе заставил человека стыдливо спрятать глаза под козырьком капюшона. Расул по цвету был подстать форме отца, но довольно твердо зашел после. И уж точно в мои планы не входило такое знакомство.
Неуверенно, но контролируя себя, два родных человека по крови подошли к столу. Старший из них поприветствовал Альтаира и жестом намекнул сыну не забыть о том, что тот тоже должен проявить уважение. Тихое «госпожа» донеслось до моих ушей, когда я, витая в облаках, просто ждала, когда с формальностями ассасинов будет покончено и мы приступим к делу. И не даст мне бог соврать, сколько благодарности и мольбы я увидела в глазах араба и в таких непримечательных действиях как банальный поклон. Этот мужчина сожалел всей душой и телом, зная, что репутация сына еще малая из его проблем. Рассеянно кивнув, я лишь ответила на приветствие, так как на благодарность просто не смогла адекватно отреагировать. Не впервые, конечно, но благодарят меня тут не часто. А те постоянные колкие взгляды в мою сторону, тихий шепот за спиной уже даже стали частью меня настолько, что, не ожидав от ассасина простой доброты, я перестала соображать, будто меня не поблагодарили, а заставили перемножить трехзначные числа.
Разговор был на английском естественно. И то, что я услышала, оказались вполне подходящие факты, оправдывающие детское поведение Расула.
— Мастер, я понимаю, что это наглость с моей стороны просить о чем-либо после, — глаза на секунду глянули в мою сторону, — того, что случилось. Я беру всю ответственность на себя и прошу вас разрешить сыну учиться дальше. Свое оружие и форму я уже подготовил.
— Наджит, ты считаешь, что, рискуя жизнью, моя жена спасала мальчишку ради того, чтобы ты просто покинул наши ряды?
— Я понимаю, — и это было отчаяние, — позвольте ему жить. Моя…
— Достаточно, — вклинялась я, совсем не в восторге от того, что все слишком далеко зашло.
— Ты просила меня о присутствии, а не о слове, — негромко и спокойно, чувствуя себя словно рыба в воде, остановил мой монолог муж.
— Молчать в такой ситуации…
— Вика, — снова это змеиное хладнокровие, и я даже покраснела, будто не парнишку отчитывают, а меня.
Показательно фыркнув, я отвернулась, придерживая разболевшуюся руку. Выше груди они по-прежнему не поднимались.
Отец ребенка глядя на нашу супружескую перепалку еще больше запереживал.
— Как мне поступить, Наджит? — тот еще ниже склонил голову, — твой сын прекрасно учится, он идет по твоим стопам и стал бы отличным ассасином, как и его отец, если бы не один глупый поступок.
— Чья бы корова мычала, — на русском буркнула я.
Альтаир понял, что колкость адресована именно ему, и гигантский камень, брошенный в его огород, пошатнул терпение араба. Слегка дрожащий голос ассасина не дал мужу поставить меня на место.
— Я прошу о помиловании, — тихо произнес отец ребенка, уже совсем не поднимая головы, и посильнее сжал плечо не менее перепуганного ребенка.
— Пожалуй, это не мне решать, — спонтанно заявил Альтаир словно заранее знал, что действительно не в праве действовать.
«О, началось, пусть боги решают мою судьбу… Я требую суда поединком», — негодовала я.
— Вика? — у меня так сердце подскакивало только тогда, когда ты не выучил предмет и на первой же паре тебя вызвали отвечать.
— Да, — как идиотка отреагировала я.
— От твоего решения зависит их судьба, — после этих слов мужа я осознала, что Наджит не единственный в кабинете, кто почти не дышит.
Тяжело выдохнув, я обернулась к человеку, что теперь неотрывно следил за моими движениями, и, пораскинув мозгами, взяла на себя ответственность.
— Расул, подожди за дверью, — собрав все силы, мягко попросила я ребенка, но это все равно не подействовало — слезы, что так долго сдерживал малец, вырвались наружу.
«И когда этот сорванец успел стать таким ранимым», — провожая маленькую фигуру, недоумевала я. Только ребенок закрыл за собой дверь я почувствовала два тяжелых взгляда на мне, оба араба не понимали моих действий и того, что было задумано. И все же Альтаир был больше заинтересован, чем напряжен.
— Ладно, — я сглотнула, — узнав все подробности, я в принципе могу сделать выводы и то, что я стала участником неприятного события, дает мне четкое представление о произошедшем.
— Мой сын…
— Не надо, Наджит, я все прекрасно понимаю. Вот, как вижу ту ситуацию я. Вы живете вдвоем? — кивок, — неполная семья, отсутствие спокойного обычного социального воспитания, а в первую очередь материнской любви. Считайте как хотите, но дети — это отражение родителей. Как часто вы видитесь?
— После вечерних занятий я могу недолго пообщаться, днем — нет.
— Ну вот, — как опытный домашний психолог заявила я и принялась расхаживать около стола прямо перед носом мужа, — чего следовало ожидать от ребенка, который потеряв мать, побоялся потерять отца.
— Этот страх почти обошелся тебе жизнью, — все не унимался Альтаир.
Все это напоминало мне игру «плохой коп, хороший коп».
— Этот страх, — сквозь зубы выдавила я слова, — заставил маленького мальчика кинуться на лезвие меча, чтобы в живых остался хотя бы один человек близкий ему. И если осуждать Расула, то только за то, что он не продумал, как помочь, и растерялся! А отца… — араб напрягся от моего строгого тона, — так сложилось. Увы, Наджит, ты виноват и нет. И отдавать за это жизнь или уйти из Братства я считаю глупым.
— Ты предлагаешь оставить это. В таком случае урока не будет, — и Альтаир был прав.
— Отстрани его от занятий на пару дней. Заберем у него конфетку, — зная, что Расул живет тренировками, предложила я, — а в то время, то есть с утра до ночи, пока все занимаются, пусть выполняет твои указания. Но занятия с языком и пару моих, где требуется думать головой, пусть будут. О, да! Расул ненавидит их, — злобно ухмыльнулась я.
— И после этого ты все еще считаешь, что у меня жестокие решения?
— Иногда да. Но в основном ты достаточно справедлив.
Муж одарил меня подозрительным и слегка недовольным взглядом.
— Кстати, а как Расул узнал, что ты на посту? Ты говорил ему, Наджит, — предположила я.
— Нет. Я лишь сказал, что сегодня приду позже обычного.
— Забавно выходит, — я перестала мельтешить перед раздраженным Альтаиром, — кто-то намеренно предупредил или Расул подслушал?
Не дожидаясь ответа и каких-либо рассуждений от мужчин, я, немного прихрамывая, в пару шагов приблизилась к двери и рывком распахнула ее. Шикарно! Довольная как слон я глянула на вздрогнувшего мальчишку, что отскочил от стены.
— Идем.
Уже позже мы выяснили, что Расулу кто-то передал информацию о нахождении поста отца, но кто был тем человеком, парень не запомнил. Взрослый ассасин — вот так описал его мальчик, и я не знала, как быть: оставить это дело, потому что старшие просто сказали, где отец ребенка, или же факт намеренного желания, чтобы Расул точно знал, куда бежать. По словам самого парня, человек был довольно добр. Кусочки пазлов все никак не хотели складываться в одну картину.