Страница 175 из 240
Но каждый день, а точнее вечер, я встречала с надеждой, молясь о том, чтобы ученики не вытворили ничего серьезного, потому что если кто-то погибнет, отвечать мне перед Альтаиром. Пусть хозяев и предупреждали, что дети могут не выжить или покалечить себя, подобного строго старались избегать и взрослые ассасины, которые отчетливо видели грань, когда нужно прекратить шалости детей.
Этим вечером я просто устала от вечных безумных драк учеников, что старались стать похожими на убийц, и вывела этих идиотов за город. Муж выделил мне Джалала, который был одним из первых учеников, и которому доверяла и я. Парнишка со времени, когда я отпустила их на вольные хлеба, поднабрал в массе, в хорошем смысле, а из-под капюшона выглядывали все те же светлые волосы, которые он немного отпустил. Ничего не могло испортить этот вечер, так как со мной был адекватный ассасин, к которому, к сожалению, дети питали больше уважения, хотя за две недели тренировок отлично знали, кто я и каков мой статус.
Солнце приятно пригревало, создавая атмосферу хорошего летнего вечера, а не ужина в аду. Ветер, что трепал нашу одежду и поднимал в воздухе пыль, даже был кстати, правда, вызывал у меня нехорошее предчувствие сродни, когда вот-вот начнется гроза и первые шумные порывы перед бурей — это песок и рваный ветер. Но наличие Джалала под боком и моего личного снаряжения убивало бдительность. Ведь я не неопытный новичок, постоять за себя смогу, а все благодаря Альтаиру и занятиям с ним. Пусть профессионалом назвать меня даже отдаленно нельзя было, техничность и ум позволяли дать отпор, если потребуется. Да и оружие, которое по настоянию мужа я теперь носила при себе, вселяло больше уверенности и даже давало этакое ощущение безопасности.
Доверяй своему чутью, всегда! К моему невезению, в этот раз я пренебрегла внутренним ощущением, которое точно маленькое дитя дергало меня за штанину и говорило, что что-то не так. Я поправила железный наручень, убеждая себя, что тот на месте, и отогнала зарождающуюся тревогу.
Занятие на свежем воздухе все же прошло без происшествий, то ли потому, что Джалал был, то ли потому, что ученикам надоело отхватывать за непослушание. Сегодня они беспрекословно все выполняли, что, в прочем, и всегда так было, но помимо этого даже вели себя тише, чем обычно, и почти не затевали драк. Вопросов к их тренировкам ни у кого не было, но вот к характеру, что не желался никак воспитываться, целый список претензий, причем оправданных. Как бы то ни было, этот вечер стал самым адекватным, вот так глупо посчитала я. Потому что как только мы собирались вернуться в Масиаф, как мимо нас галопом пронеслись ассасины на лошадях. Двоих всадников унесло мгновенно с поле зрения, а один все же притормозил.
— На сторожевую башню напали, — пояснил мужчина на английском, заведомо зная, что этот язык я пойму, — вам следует уходит.
— Кто те безумцы? — довольно спокойно поинтересовалась я, вспомнив, сколько там ассасинов, и что положить их всех вблизи крепости не сможет ни одна банда.
— Разбойники. Их немого, но ради безопасности…
— Поняла, — перебив араба, кивнула я, — мы уже уходим.
И ведь действительно собрав учеников в кучку, я намеревалась уйти, как с бешеной скоростью обернулась назад и чуть не поседела в одно мгновение. Их было четверо, четверо!
— Чертов Расул, я ему башку сверну! — взревела я на русском понимая, что именно этого поганца не хватает. — Джалал, отведи их в крепость.
— Но, госпожа…
— Живо! Потому что того идиота просто убьют и не заметят!
Джалал быстро оценил степень моего бешенства и, построив ребятню, в ускоренном темпе направился в Масиаф, хотя я уже и не видела, как стремительно они уходили, но знала, этот араб не подведет. А что касается другого…
— Лично придушу этого мелкого засранца! — на бегу поклялась я, вслушиваясь в очень отдаленные звуки сражения.
Как и ожидалось, битва была нешуточная. Собственно говоря, от того, что разбойники отовсюду как черти из табакерки выскакивали.
— Какое-то безумие, — глядя на побоище, недоуменно произнесла я.
Но привыкнуть к столь масштабному сражению даже не было шанса, потому что кое-кто очень прыткий допрыгался. Стоило мне перевести взгляд чуть правее, как я увидела четверых крупных бандитов, которые, как и я, заметили пацана. Думать не пришлось ни секунды — я рванула к мелкому на помощь, потому что тот, потерянно озираясь кругом, даже не видел четырех амбалов, довольно скалящихся и позвякивающих оружием. Увы, как бы быстро я не бежала, успеть мне не удалось. Прямо на моих глазах парня прихватили за плечо и подняли в воздух. Надо отдать должное Расулу, неубиваемый запас его гордости в этот раз дал о себе знать, и мелкий забрыкался как та блоха на сковороде, да так выкручивался, что залепил ногой в нос своему обидчику. Швырнуть наземь — это мягко сказано! Малец с такой силой был брошен вниз, что когда он замер, я решила это конец. Бежать не перестала, что и стало последним шансом моего непутевого ученика. На свою голову он пошевелился, и тогда разбойникам просто надоела их непослушная игрушка. Лезвие меча сверкнуло в воздухе, а затем раздался звонкое «бздынь» и скрежет железа о железо. Боль была такой дикой, что я испугалась, а не переломали ли мне руки, однако крестообразный блок и стальные щитки наручней выдержали удар.
Я подоспела очень-таки вовремя. Так, стоя на одном колене и держа запястья над головой, не давая мечу опуститься дальше пояса того верзилы, я и вляпалась в большие неприятности. Обалдевшие мужики даже отскочили назад, завидев этакое заступничество, но я точно знала свои шансы и то, что поврежденные руки больше не окажут мне помощи.
— Черт! — ругательства так и сыпались из меня в этот день. — Расул, вставай живо, — негромко приказала я, и мальчишка приподнялся, — я отвлеку их, а ты беги.
— Нет! Мой отец… — этот гаденыш еще и пререкался!
Ругать его не позволила та гримаса на лице парня — он был в отчаянии, да таком, что я на секунду замешкалась и позволила еще одному разбойнику нас обойти. Теперь пути назад не было.
— Я прикажу пороть тебя до тех пор, пока снег не выпадет! — озлобленно пригрозила я, выучив данную фразу на арабском специально для этого негодника, но совсем не желая подобного наказания мальцу, — а потом тебя с позором выгонят из Братства!
— Если папа умрет… — захныкал Расул, совсем не такой реакции я хотела от его напыщенности, — все равно.
— Будь за мной, — криво попросила я на арабском и всучила свою саблю мелкому, — если что… с оружием ты не такой слабак!
А после мы медленно поднялись. Мелкий, как я и приказала, стал за моей спиной и, еле удерживая саблю в трясущихся руках, изредка вздрагивал от страха. Я чувствовала, как он вот-вот разревется, несмотря на разгар боя, и была так благодарна тем идиотам-разбойникам, которые дали мне перекинутся словами с ребенком. Только я выпрямилась, как мужчины напротив напряглись, хоть и вид безоружной меня их не особо пугал, видимо, их просто научили, что ассасины бывают непредсказуемы. Их осторожность была далеко не на руку моему стилю, ведь, в первую очередь, я отлично забирала ошибки, привыкнув нападать второй.
Ждать те мужики определено не собирались, потому что как только они поняли, что перед ними женщина — та мерзкая ухмылка надолго втерлась в мое сознание, — то сразу напали. Слава богу, по одному, потому что навались они впятером, я бы точно слилась как последний неудачник на первых секундах боя. Бородатый верзила замахнулся, правда, слишком высоко, что и помогло мне увернуться вовремя и, понятное дело, не дать сдачи, потому что это стало моей второй проблемой после маленького мальчика, что жался ко мне, как промокший котенок, и ограничивал в действиях. Я и поверить не могла, что вся его напыщенность, гордость и себялюбие так быстро рассосутся при виде опасности. «И куда же делось твое желание убивать, ассасин», — вспоминая, с каким рвением этот подросток старался на тренировках. Его все хвалили за достижения в бою и далеко не за характер.