Страница 174 из 240
— Ничего, — уже не зная на каком языке говорить, ляпнула я на родном, — это выражение такое просто, Мартин. Богов здесь нет, ты прав, — парень, наконец, расслабился, и до того напряженно вздернутые плечи опустились, — скажи, а арабский знаешь?
— Да, — уверенный кивок.
Десять лет, а парень уже знал три языка, а может и больше. Я была в шоке. Подготовка этого мальца началась с пеленок. «Боже, — ужаснулась я фактам уже мысленно. — Стоит ли мне вообще их менять? Черт, ну и проблема!» Чем вообще думают люди, обрекая детей на грязную работу. А мне еще казалось, что я свыклась со смертями и бедностью… Вот дура!
— Хорошо, — вспомнив слова мужа о том, что за детей заплатили и им нужны навыки, решительно произнесла я, — раз уж все равно вы обучаетесь вместе, начнем сегодня с простого упражнения. Вы меня не понимаете, я в курсе, — повернувшись к тем, кто слушал и хмурился от незнания, проговорила я, — а я, к сожалению, плохо знаю ваш язык. Будем как-то справляться.
Один из малышей что-то шепнул другому, и тот согласно закивал. «Так они понимают или нет?»
— Мартин, ты расслышал их? — на русском спросила я.
— Да.
— Не поделишься со мной?
— Плохо, — невнятно выразился малец, видимо русский стал понемногу забываться, — плохие слова.
— Даже так, — поразилась я наглости. — Говори, этот язык они точно не знают.
— Неверной женщине тут не место… — мальчик замялся на секунду, — и еще… он назвал вас собакиной дочью? — недоуменно закончил переводчик.
Приключения только начинались! Совсем не подавая признаков злости или еще каких-либо эмоций, я поблагодарила Мартина, будто мы и вовсе вели светскую беседу, а не тихо секретничали, и уже на арабском произнесла для всех, что, пожалуй, пора начать занятие. Видеть, как зрачки мелкого засранца увеличиваются, а глаза чуть ли не вылазят из орбит, было более приятно, чем если бы я его отругала. Хотя отчасти это и бесполезно, парень прав — не я их учитель, женщине тут не место. Правда, стало немного грустно, что меня не оценили и поставили в своем детском сознании на уровень дерьма в выгребной яме. Как хорошо, что впереди у нас было время во всем разобраться, и мне, как учителю, пусть и временному, натыкать их носом за такие поступки, но сделать это деликатно и красиво.
И только мы собирались приступить к первому уроку, как дверь библиотеки громко хлопнула. Надвигалась буря! Неимоверно злой Альтаир подлетел к столу и нагло при детях потребовал прерваться. Естественно, я не могла ему отказать, да и мелкие подпортили настроение.
Мы отошли за стол поближе к окну, где под свежим теплым воздухом я и узнала, кто желал мне смерти. Оказалось, того мужчину нашли. По описаниям одной девушки, что призналась, до нашего приезда в дом заходил человек, но не через главный вход. И уж не знаю какими методами Альтаир и его подчиненные разговорили женщину, но она смогла описать человека, чтобы потом успешно опознать его труп, найденный утром на площади. «Кто-то замел следы». И муж прекрасно это понял, ведь иногда его логика работала быстрее, чем загрузка виндоус. Попросив быть осторожнее и предупредив, что за мной всегда наблюдают его ассасины, он сдержанно приложил ладонь к моей щеке, оказывая таким образом внимание и выражая беспокойство. Я кивнула мужу, понимая, как он нервничает и переживает из-за этого покушения, и тоже попросила его беречь себя, ведь мы точно не знали на кого нацелен враг, а может… на всех нас сразу. «Аббас», — первым в списке был этот засранец, но Альтаиру я не сказала, слишком уж умно все было подстроено для мастера действовать лоб в лоб, ведь Софиан был одним из таких.
Я пообещала, что справлюсь, и немного расспросила про того нарванного паренька, с большущим удовольствием специально кивнув взгляд в его сторону. Муж обернулся, оглядел побледневшего засранца и подтвердил мои опасения — отец ребенка ассасин, а значит, это будет моей головной болью номер один, потому что номера два, три, четыре и пять были менее надменные и высокомерные.
— Мне нужно идти, — спешно произнес Альтаир и с усилием отпустил меня.
Быстро обойдя стол и даже не взглянув на маленьких учеников, он как тайфун вылетел из комнаты — дела, дела… Такова была его работа, а пока араб разбирался со всем и сразу, я вновь переключилась на детей, что присмирели в присутствии мастера, даже если тот просто зашел на пару слов. «Не день, а дурдом какой-то». Я покачала головой, отогнав все мысли, и пока нас никто не отвлекал, занялась учениками. В первый день я попыталась пробить их упрямые принципы, чтобы зародить доверие к своим братьям. Дети же всегда сходятся быстро, верно? Но не эта пятерка, лишь сирота — Амир кое-как шел на контакт, да и то только потому, что был самым тихим, вот я и использовала его как пример.
— Закрой глаза и падай, — объяснила я суть пареньку и стала за его спиной, но малец не спешил, — просто верь мне.
Как хорошо, что Мартин помогал переводить, ибо арабский давался мне с большим трудом, да с таким, что уже почти два с половиной года проживания в среде языка дали мне лишь способность ломано сказать, чего я хочу, и не более. То ли я так тупила и ленилась, то ли просто арабский был сложен для меня.
— Отлично, — поймав, наконец, расслабившегося Амира под мышки, произнесла я и подозвала следующего кандидата.
Так они и падали в руки друг другу, все еще боясь, что их не словят. Со временем зашуганные взгляды перестали мелькать перед моим носом — парни сосредоточились на задании, и пусть делали они его с легким напряжением, я видела маленький прогресс. Хотя Расул — сын местного ассасина, все еще всем своим видом доказывал мне, что он тут важная персона. Игнорировать его получалось проще простого, однако, то стремление и желание работать, что проявлял парень, я не могла не похвалить. «Кто-то мечтает пойти по стопам отца», — печально вздохнув, рассудила я, следя за тем, как дети выполняют упражнения. Да и что по сути за урок сегодня был. Познакомились, привыкли кое-как друг к другу, в меру размеров помещения, сыграли в прятки с закрытыми глазами, ходили вокруг да около, стараясь не касаться друг друга, учились доверию на уровне простого падай — я словлю, и многое другое, чем обычные дети занимаются, когда находятся среди сверстников, а главное, никакого негатива или сражений, и так эта мелочь была затравлена и ориентирована лишь на убийство. Я же как обычно попыталась вселить в них человечность, и пусть на занятии они раскрепостились понемногу, однако также молча, как пришли, ученики покинули библиотеку, тихо прикрыв за собой дверь. «Жаль, что только сегодня я смогла позволить им быть простыми детьми».
***
Мучения с моими учениками, что вели себя как какие-то отщепенцы, продолжались. Учитывая то, что они были по одиночке, команда кое-как сплотилась, потому что на общих занятиях мелкие старались придерживаться уже знакомых и таких же как они отшельников. Это одновременно и радовало, и огорчало меня. Как их учителя, и как мать, что видит уже загубленные с детства души. По правде говоря, горевать я иногда и не успевала, так как мелкие умудрялись выводить меня из себя, особенно Расул. Я уж и не знаю, с кем его сравнить, разве что с Альтаиром, хотя тут и его гордость на фоне этого дитя нервно курила в сторонке.
Терпение терпением, но когда ты говоришь им взять деревянные мечи и отворачиваешься за своим, а те засранцы хватают железные и начинают отвешивать друг другу размашистые удары, тут даже Аббас бесновался. Его ор распугивал всю живность в районе Масиафа, а последующие наказания выматывали детей настолько, что те не могли нормально ходить, хотя пару раз самых нарывистых жестко отчитывали. Могли выпороть или оставить без еды в темнице, что терялась в бесконечных подземных лабиринтах крепости.