Страница 173 из 240
Казалось, что я лечу. Легкое, невесомое тело оторвалось от земли и взмыло в воздух как пушинка, подгоняемая ветром. Теплым ветром, потому что моя холодная кожа ощутила некий прилив тепла. В ту же секунду отвратный запах врезался в нос, и я резко дернулась, будто все тело схватила судорога.
— Все в порядке, — разобрала я арабский, но голос был мне слабо знаком. — Надо… она… спросить… — долетали обрывки фраз, а затем прозвучал английский:
— Вика, ты меня слышишь? Понимаешь?
— Попробуй тебя не пойми, — буркнула я, узнав Альтаира, и открыла глаза, — что вообще происходит? — сознание по-прежнему давало сигнал тревоги.
— Тебя отравили, пытались, — коротко и ясно, — откуда эта коробка с травами?
Теперь уже я хмурилась от головной боли. А голос араба был такой громкий, что пришлось заткнуть уши.
— Она всегда была здесь, — напрягая память, говорила я, — с того момента, как я вернулась с крепости. Мои травы закончились, и я… воспользовалась этими.
Голова просто раскалывалась, однако прояснение и чистота мысли меня все же порадовали, и пусть паника отступала совсем по чуть-чуть, я стала трезво рассуждать и строить логические цепочки — «меня отравили». Пожилой мужчина, что сидел рядом, когда я открыла глаза, внимательно присмотрелся ко мне и, перекинувшись пару фразами с мужем, поднялся, чтобы уйти. Как только дверь за ним хлопнула, я расслабилась.
— Кто это мог быть? — чуть ли не простонала я, — Майса? Служанки? Тут же никто не появлялся с моего возвращения.
— Возможно, все было подстроено заранее, — я отчетливо разобрала нотки гнева в голосе мужа.
— Не знаю, кто это сделал, но надо отдать должное — я до сих пор не в себе, и это только после пары глотков.
— Этот кто-то расстанется с жизнью, когда я найду его, — я будто мысли Альтаира сейчас услышала, настолько уверенно и злобно это прозвучало.
— Вряд ли… — кряхтя как старуха, я выползла из рук мужа, что придерживали меня, и села, — черт, мне теперь все проверять.
— Останешься в крепости, в моих покоях. На время, — отрицательно покачав головой, сказал муж, — мои люди сами все проверят.
— Хорошо.
Мне оставалось лишь покорно согласиться с арабом, передавая всю ответственность в его руки. По крайней мере, собраться и взять все необходимое для Дарима, что заняло меньше часа, удалось сделать самой. В крепость же перебралась я тайным ходом и по очень настойчивой и убедительной просьбе мужа должна была и дальше ходить этим потайным переходом из замка в город, пока все не уляжется. Уже ближе к вечеру, когда я полностью отошла от того дурмана, удалось все обсудить более тщательно. Альтаир сказал, что в доме больше ничего не нашли, а служанки и Майса были допрошены и, понятное дело, ничего не знали. Соображать получалось очень плохо, но я не верила в то, что кто-то из женщин мог подстроить это, потому что ни одна из них не догадывалась о моем пристрастии к травяному и сладкому напитку. Значит, либо кто-то действовал наобум, либо знал о моих привычках. Я покосилась на Альтаира и, словив недовольный взгляд, говорящий о том, что муж понял ход моих мыслей, убрала последний вариант. «Неплохая попытка еще и поссорить нас», — уже после осенило меня, и я призналась в этом арабу. «Чертовски неплохая, но я же знаю Альтаира и как мужа, и как персонажа в книге или в игре, и такого он бы точно не сделал!» Неутешительные выводы напрашивались сами собой, вызывая очередной поток тревоги и усталости. Мне ведь просто хотелось спокойно жить, без особых причин трястись за еду, потому что ее могут отравить или еще что-либо.
— Надо будет опросить местных, — предложила я, — если это подстроено до приезда, то вычислить человека будет проще — дом пустовал.
— Пока что никто не вспомнил, — Альтаир опережал мои идеи действиями.
— Тогда буду у тебя, — пододвинулась я к арабу и прижалась к теплому телу.
Муж согласился, обнимая меня в ответ, и сурово пообещал, что если не найдет виновного, то сделает все, чтобы подобное больше не произошло. Но, увы, люди не всесильны, как и Альтаир, потому, поверив тогда его словам, я напрасно успокоилась.
***
Пока шли разборки с этаким нападением на нашу жизнь, ведь выпить мог и Альтаир, и я, мне пришлось довериться охране и Майсе, которая все же иногда приходила ко мне, чтобы помочь с ребенком, а еще выполнить свое обещание. Новых и разношерстных учеников пришлось обучать с нуля. Пятеро детей были такими диковатыми и недоверчивыми, что я даже опешила поначалу. Ведь им и десяти не было, а столько ненависти, безразличия и рвения быстрее обучиться мастерству убивать я увидела в тех ребятах. И уж не знаю, подозревал ли муж о этих далеко не чудесных свойствах новичков или все же специально направил их мне. Будто бы я могла что-то исправить!
Посчитав, что учить их владению меча или прочего оружия уж точно не мне, я решила начать с характера и дисциплины. Даже банального доверия у детей не было, и эта довольно-таки невеселая ситуация повергла меня в шок. Уже в таком возрасте мозг работал неправильно. «Никогда не допущу такое с Даримом», — решительно заявила я самой себе, хоть и знала, если он и станет ассасином по своей воле или по воле отца, я не смогу ничего противопоставить.
А пока мой малыш крепко спал перед ночным кормлением, я знакомилась со своими учениками, что как дикие волки глядели друг на друга в библиотеке. Из той информации, что передал мне муж, я уже знала, что парень, слишком бледный для арабов, был не местный, естественно. Особенность его заключалась в том, что его целенаправленно отправили обучаться мастерству ассасинов, и мне, как и последующим его учителям, предстояло сделать из этого с виду невинного, однако со спокойно-убийственным взглядом, малыша наемного убийцу. Самого прыткого я вычислила уже по гордо вздернутому подбородку — его отец ассасин, неплохой, как сказал Альтаир, и малышу ничего не стоит так с вызовом смотреть на собратьев и считать себя выше простых мальчишек. Оставшаяся троица были местные. Забитость их сознания в таком возрасте все равно не давала мне покоя, и, глядя на будущих ассасинов, я поверить не могла, что жизнь людей, жизнь этих мальцов уже предписана их хозяевами и отцами, хотя один из подопечных, как оказалось, был сиротой, потому он и казался самым тихим и адекватным среди данного отряда.
— Так, ладно, — потерев ладони скорее не от нетерпения, а от незнания, с чего же начать, заговорила я и оглядела учеников, которые отреагировали на мой голос и перевели свои напряженные взгляды на меня. — Вы все понимаете, что я говорю? — ответа не последовало, — супер! Никто не говорит по английский! — возмутилась я и отвернулась к окну.
«Черт, черт! И вот как мне им что-либо объяснять, когда…»
— Я говорю, — послышался тихий голос позади.
— Кто тот «я»? — не удалось мне сдержать облегченный выдох, прежде чем я вернулась к детям.
— Мартин… — сероглазый парень на секунду замялся, — … учитель.
— Откуда ты?
— Я не знаю, — покачал головой малец, и немудрено, он же наемник, хозяин небось из приюта забрал или вовсе выкупил где-нибудь, чтобы использовать в своих целях.
— Понятно, — вздохнула я и на русском добавила. — Ну, слава Богу, хоть кто-то меня понимать будет.
— Мне говорили, что вы не почитаете богов, — это снова был Мартин, который говорил на русском, правда, с небольшим акцентом.
Услышав родную речь, я замерла на месте, проглотив слова для ответа. Наверное, я выглядела очень потрясенной, так как ученики зашептались, а сероглазый извинился за свои слова опять же на русском и склонил голову. Из ступора я вышла не сразу.