Страница 172 из 240
— Что с тобой не так?! — раздался рык на всю арену.
— Нормально, — чувствуя облегчение отмахнулась я и отошла в сторону, игнорируя злого араба, — неплохо прошло, как думаешь?
— Если хотела полноценный поединок, могла сказать мне, а не заводить в тупик такими выходками.
— В реальном бою ты же не спрашиваешь…
— Это была тренировка! — Альтаир опять завелся и подлетел ко мне, — я ведь мог не рассчитать силы. Как бы ты тогда заговорила?!
— Хорошо, я поняла. Прости, что не слушала, — понимая, что психующего пусть и на веских основаниях мужа я не вынесу, сдала позиции.
— Не позволяй ярости взять верх над собой. То, что я увидел, было потерей самообладания, и будь у нас настоящие мечи в руках — хорошо бы это не закончилось.
— Да, мастер, — спокойно согласилась я, но мужа это задело.
— Вика!.. — только и успел начать мужчина, делая опасный шаг в мою сторону, как я отскочила, подобно дикой кошке.
— Не злись.
— Подойди.
— Нет.
Раздался глубокий вдох, да такой, что казалось, будто человек попытался втянуть в себя весь кислород. Мерный выдох. А затем араб так быстро рванул ко мне, что я только вскрикнуть успела, как была захвачена.
— Ты сегодня страннее обычного, — удерживая все еще вырывающуюся меня, уже спокойно произнес муж.
Я только посопела в ответ и продолжила пыхтеть, как паровоз, стараясь выбраться из объятий араба, которые были крепче, чем у Амбала из мультсериала про Человека-Паука. Когда же мои брыкания прекратились, и силы иссякли, ассасин, удовлетворенный зрелищем, выпустил меня и сказал, что на сегодня хватит, как с меня, так и с него. Вполне довольная тем, что удалось выпустить пар, я не стала противиться решению мужа и послушно ушла собираться.
***
Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Примерно тоже самое произошло со мной одним ранним утром. В прямом смысле данного выражения Альтаир пришел домой, как оказалось, с делами. Вытащив потрепанную меня из кровати своими холодными ручищами, которые каким-то образом за пару минут на улице успели стать ледяными, или просто кое-кто опять ночевал лишь бы где, но не в кровати, муж четко дал мне понять, что нужно поговорить. Моего отказа он бы не принял, было понятно по его нахмуренному взгляду, что обычно означало — почти в тупике. Быстро проверив сына, который возможно проспит еще часик, я кивнула мужу, завернулась в одеяло и отправилась на кухню.
— Прежде чем ты начнешь говорить, — зевая, пробормотала я и поставила воду греться, — это действительно так важно?
— Ситуация вынудила меня. Я до последнего старался не вовлекать тебя, но, боюсь, не смогу дальше тянуть.
— Не вовлекать? Во что это?
— Помнишь, я рассказывал тебе об отборе?
— Новые ученики?
— Верно. Их немного, пятеро.
— Так, так, так, — съязвила я, предугадывая, чего удумал муж, — раньше ты хотел, чтобы я не занималась чем-либо еще, помимо Дарима, а теперь, если моя женская логика подсказывает мне верный ответ, желание изменилось?
— Нет, — сурово отозвался араб и, принимая кружку со сладким, как я любила, чаем, кивнул на зал, — я по-прежнему хочу, чтобы ты воспитывала сына.
— Нечего еще воспитывать, — буркнула я, — вот подрастет, тогда и с тебя спрошу! Ладно, опустим все это, рассказывай дальше раз уже разбудил.
Все оказалось так, как я и предполагала — ассасину нужен был учитель. Правда, мои предположения основывались на специфичности занятий, но тут араб поразил меня. Причина оказалась самой простой — больше некому. Похоже в Братстве навис какой-то кризис, так как учителей там предостаточно, чтобы обучать армию. Но увы, данные люди были разосланы либо уже заняты, вот Альтаиру и пришлось обратиться ко мне, так как сроки поджимали. Вложенные деньги не окупались знаниями, в связи с чем я не довольно сопела в подушку, а выслушивала пояснения араба этим утром, попутно подувая на чай, чтобы тот не так сильно обжигал язык.
— Я понимаю, что требовать не в праве, — «ничего себе?!», — но прошу понять мое положение. Хотя бы на первое время.
— Хорошо, хорошо, — остановила я мужа в его жарком процессе осторожного подбора слов для просьбы.
— Когда я могу назначить время?
— Как обычно вечером. Немного-немало, но Дарим дольше всего спит только вечером.
— Спасибо, — просто поблагодарил Альтаир и нежно поцеловал в лоб, — и раз уж я здесь, то…
Не успел муж договорить, как наш сын отчетливо передал нам, что он проснулся и недоволен тем, что голоден и совсем один в кроватке. Альтаир вызвался сам прийти сыну на помощь и, перехватив меня за плечо, тем самым снова усаживая на диван, направился в комнату.
Скрип двери, и плач Дарима прозвучал громче, настолько, что я почти встала, готовая рвануть туда, где отчаянно голосил сын. Лишь только потому, что муж приказал остаться, я и не двинулась с места. «Сумасшедшее утро…» — еле-еле заставив себя отвернуться от коридора, подумала я и поставила еще теплый чай на стол. Теперь моим вниманием завладел звук, любой, даже тот тихий, почти мышиный шорох, который показался мне устрашающим, возможно из-за моих неспокойных снов. Немного погодя, плач малыша прекратился, а мое сердце, которое, казалось, стучало на весь дом, чуть ли не остановилось. Я почему-то так спонтанно распереживалась из-за сына, что принялась нервно раскачиваться вперед-назад, обхватив колени руками. «Да что же это такое!» — легче мне не становилось, и даже тогда, когда Альтаир пришел в комнату с ребенком, беспокойство не отпустило. Спокойное и уже спящее дитя совсем не остудило меня, потому, поднявшись с дивана, я подскочила к мужу.
— Заснул, — констатировал ассасин.
Это фраза не успокоила, и, как нетерпеливый ребенок, я потянулась к сыну, намереваясь забрать его к себе. Не знаю, что тогда на меня нашло, отчего сердце колотилось как бешенное, а ледяные руки тряслись, но отметив это, араб отступил назад.
— Вика? — нахмурился он.
— Просто дай его мне, — прозвучало жестко и требовательно, хоть я сама того и не желала.
— Что с тобой? — больше напряжения в голосе Альтаира.
А я совсем не знала, что ответить. И только задумавшись о том, что же действительно не так, почувствовала, что сбивчиво дышу и неотрывно гляжу на маленький живой сверток в руках мужа.
— Я… — мне так хотелось прижать сына, что отсутствие его в моих объятиях вызывало чистую панику, причем на пустом месте.
— Посмотри на меня, — спонтанно прозвучал приказ, и я вздрогнула, переключившись на голос. — Что ты пила?
— Чай, — растерянно ляпнула я, — ты ведь тоже его пил.
— Хорошо, что не успел, — привычка дожидаться, пока все остынет, сыграло мужу на руку, — сядь на диван, живо!
Ситуация была просто хуже некуда. Как столб я так и осталась стоять посреди комнаты, прижимая руки к груди, да так сжимая пальцы, что те то и дело хрустели. Тело меня совсем перестало слушаться, отчего колени затряслись, и я прямо посреди комнаты рухнула на пол. Муж вернулся быстро, а мне даже и не пришло в голову, почему я одна в доме и где сын.
— Идем, — араб подхватил меня на руки и отнес к подушкам, — так, посмотри на меня, — уже более спокойно прозвучала просьба.
И я ее выполнила, попутно вцепившись во что-то.
— Я не понимаю…
— Тихо, — опередил муж, — скажи только, где травы?
— Там коробочка деревянная, — удалось вспомнить мне, и араба как ветром сдуло.
Теперь стало совсем тихо. Что пугало еще сильнее, и, забыв, где нахожусь, я уставилась в пол, обнимая себя и пытаясь хоть немного успокоиться. Ковер под ногами посерел, теряя краски, а узоры и вовсе начали пропадать. Втянув воздух, я зажмурилась посильнее и после резкого выдоха медленно взглянула на комнату. Картинка не поменялась, но ковер, что до этого был бесцветным, опять стал нормальным и под лучами солнца казался мне даже слишком ярким. «Что это?» — протерев глаза подумала я и, решив, ничего не увижу — ничего не произойдет, легла на подушки, положив одну из них на голову, чтобы ничего не видеть, и постаралась дышать ровнее.