Страница 169 из 240
— Вика… — севшим голосом попытался притормозить меня муж, когда я собиралась повалить его на спину.
— Пожалуйста, — хрипло выдавила я, прижавшись лбом к крепкой мужской груди, дав себе секундную передышку.
Альтаир позволил.
Он медленно опустился назад, чудом не перевернув кальян, от которого в комнате до сих пор витал дым, сладковатый и пьянящий. «Неужели он… плевать», — отогнала я мысли, которые могли бы отвлечь меня. От неожиданного согласия я, до этого перекинувшая вес тела на араба и задумавшаяся о запахах, не удержавшись, рухнула вслед за мужем.
— Черт! — коротко выругалась я, упираясь ладонями в плечи Альтаира и приподнимаясь над ним так, будто это было непосильно для меня.
Отметив мое промедление, ассасин убрал руки с талии и подтянул меня выше. И ведь надо было усталости подкрасться в самый не подходящий момент! Я склонила голову и закрыла глаза, стараясь вернуть ту бурю, что завела меня так далеко. «Не спеша, сделай это не спеша», — согласно кивнув себе, я вернулась взглядом к арабу, что уже сам нетерпеливо потянулся ко мне. Отвечая на его поцелуй, я немного расслабилась и была готова вернуть мужу должок за ожидания и всю ту нервотрепку, что он вынес.
Медленно прервав поцелуй, Альтаир положил голову на подушку, давая таким образом разрешение действовать самой, и я не отказалась. Наконец-то мне удалось сделать все так, как заблагорассудится, по крайней мере, пока усталость окончательно не добьет меня. Довольно улыбнувшись, как какой-нибудь маньяк-извращенец, я наклонилась к лицу мужа и, продолжая так пугающе скалиться, успевая отслеживать, как на это реагирует араб, приблизилась к шее. Пульс у мужа настолько зашкаливал, что я, не успев даже коснуться губами кожи, прочувствовала это биение. Злорадно хмыкнув, я впилась поцелуем, оставляя засос на шее. И то, что араб не сдержал тихий стон, хоть и было это чуть ли не сквозь зубы, лишь подбило меня и дальше тянуть время. Я долго лапала мужа в прямом смысле этого слова, потому что пусть и со шрамами, но тело у мужчины было шикарное, а то, как он пытался держаться, доставляло мне удовольствие больше, чем когда я бесила араба. Альтаир все же произнес полузадушенное «Вика», взывая к тому, что если я не начну, то ассасин перестанет ждать. Только тогда я и оставила ласки и не без помощи араба стала осторожно опускаться, все еще переживая, зажило ли все внутри, будет ли неприятно или некомфортно?
Пока я медлила, ассасин, ругнувшись на арабском охрипшим от возбуждения голосом, не желая больше терпеть, поднял бедра вверх, входя в меня полностью. Я только успела вскрикнуть от неожиданности и, выставив руки перед собой, зажмурилась, чтобы быстрее успокоиться. «Черт бы тебя побрал!» — злобно подумала я, продолжая сбивчиво дышать, то ли от возбуждения, то ли от слабости. Однако, как только я выпрямилась, то поняла, что сил все же не хватит.
— Альтаир, — слабо произнесла я, и муж сел, подхватив меня за талию. — Прости, придется тебе…
— Расслабься, — посоветовал он, аккуратно положив меня на подушки, и уже довольно добавил, — повторишь в другой раз.
Я слабо улыбнулась, вновь закрывая глаза, чтобы остатки сил потратить на удовольствие, а не борьбу. И как только позволила мужу завладеть телом — действительно расслабилась. Альтаир тактично выждал, подобрав момент, когда я буду готова, и уже с гортанным нетерпеливым стоном вошел в меня. Поддавшись страсти мужа, я прижалась к нему так сильно, как смогла, и, обхватив за шею, тихо простонала около уха. Большей мотивации мужчине и не требовалось, оставалось только наслаждение. Его и мое. Прерывисто и жарко дыша мы перестали отдавать отчет тому, что происходит вокруг и между нами. Это было настолько необыкновенно, что мне казалось, я от удовольствия случайно придушу мужа. Такого всплеска эмоций от обычного секса я давно не испытывала, и на счастье это пошло мне в прок, так как после того, как Альтаир содрогнулся всем телом, прижимаясь ко мне сильнее и выпуская последний, чуть ли не яростный хрип, будто выдыхая душой, а меня передернуло словно от тока, блаженство теплым потоком от низа живота распространилась по всему телу, восстанавливая и обновляя организм. После такого импульса я собрала последние силы лишь на то, чтобы попросить отнести свое уставшее тело на кровать. Все еще не отдышавшийся, с бешено колотящимся сердцем муж взял меня на руки и перенес в спальню. Он осторожно опустил меня на мягкую, однако жутко холодную поверхность постели, но как только сам разместился рядом, я перебралась к нему и легла на жаркое тело араба, совсем растворившись в его запахе. Продолжая слушать как ассасин размеренно дышит, уже спустя некоторое время я понемногу стала засыпать.
***
Очнулась я как обычно от того, что мне холодно, и быстро подтянув ноги под одеяло, пряча там и свой нос, я недовольно проворчала, понимая, что мужа и след простыл. «Дела…» — всплыла причина отсутствия моей живой грелки в голове, и я недовольно потерлась носом об простыни. Промычав что-то нечленораздельное в матрас и вдохнув довольно знакомый запах, я, наконец, очнулась. По крайней мере, решила, что нужно встать, потому что ночью опять не сомкну глаз, хоть с Даримом это в принципе было всегда.
В комнате, несмотря на то, что был вечер, и солнце излучало достаточно света для жителей Масиафа, царил полумрак. Из-за окна, что находилось со стороны скал, редко пробивался свет, достаточный, к примеру, для чтения. Потому и дверь была открыта постоянно. А еще витавший запах воска, которым, наверное, пропитались даже стены, заполнял полупустое пространство помещения.
Устало выдохнув, я уселась в кровати. Похоже, в ближайшие дни только и придется восстанавливаться, но после того эмоционального выброса, я почувствовала себя змеей, что скинула кожу, и теперь стала чистой и живой, пусть и немного подавленной. Скорее всего, это бремя матери повлияло на меня, и с тихим вздохом я перевела взгляд на кроватку сына. В ту же секунду без одежды взбудораженная и уже точно не сонная, я вскочила на ноги, чуть не запутавшись в покрывале и не улетев вниз, шагнула вперед, не веря своим глазам.
Дарим сладко спал, держа маленькой ручкой себя за пальчик, будто запрещая ему даже во сне лезть в рот.
Конечно же, я не устояла и осторожно, чтобы не разбудить свое чудо, взяла сына на руки и перенесла на кровать. Теперь комната не казалась мрачной, она стала просто ночной, когда все уже давно спят, и ты, утомленный тяжелым днем, тоже отправляешься на покой. Я позволила себе опять заснуть, потому что малыш был рядом, как и мое спокойствие.
***
Последующие дни, как я решила ранее, были разгрузочными. Никаких упражнений, занятий арабским или освоением любых даже кулинарных навыков. Полностью освободив себя от своих же хлопот, я посвятила дни уборке и Дариму. В любом случае, убраться надо было, да и такая свобода позволила мне отдохнуть морально от стресса, который, как оказалось, так сильно давил на меня, хоть я и не воспринимала его вообще.
А еще от всей суматохи меня отвлек непосредственно сам сын, который немного подрос и потяжелел, что я не сразу отметила, а только с восклицаний помощниц, мол, он больше не такая кроха. Но физическое развитие не сильно поразило меня, все же растут как-никак. Больше всего меня удивило, когда одним утром я проснулась о какого-то то ли мычания, то ли попытки сымитировать мелодию. Совсем не соображая, что происходит, я пихнула мужа в бок и, придержав нервного спросонья Альтаира, тихо шикнула — «слышишь». Араб приподнялся на локтях, и я быстро пристроилась к нему немного напуганная странными звуками, и уже вдвоем мы принялись осматривать помещение. Понятное дело, никого мы не нашли! И пока пытались понять, что происходит, сам ребенок продолжал протяжно напевать себе под нос какофонию всех звуков, что освоил, и водить ручками в воздухе.