Страница 170 из 240
Я облегченно выдохнула и поднялась с постели.
Малыш заметил меня и, восхищенно дрыгнув руками и ногами, громко выкрикнул нечто схожее с «ка», а после весело рассмеялся. «Похоже, кто-то проснулся сегодня в потрясающем настроении», — решила я. Тем временем сын продолжил сам себе помыкивать и, сжимая-разжимая пальчики, зачарованно глядеть вверх. «Сверхъестественное… начало», — приложив ладонь к щеке, как какая-нибудь бабулька, что собиралась поведать истории из жизни, умилилась я. Вскоре подошел и Альтаир, теперь мы умилялись вдвоем с нашего разбушевавшегося в это утро сына.
Ближе к вечеру, когда уставший араб довольно громко откинул книгу на стол, Дарим вздрогнул у меня на руках и затих. Я первый раз увидела, как малыш, отреагировав на резкий звук, испугался, собственно раньше здесь была тишь да гладь, неудивительно, что раздражение Альтаира перешло границы умиротворенной атмосферы.
— Ну-ну, — прижав к себе сына ласково произнесла я, пытаясь отвлечь его на свой голос, — папа напугал тебя, солнышко. Но-но, — и я укоризненно помахала пальчиком малыша в сторону ассасина.
Дарим заинтересованно следил за моими действиями и, судя по всему, не собирался плакать. Только завидев большого человека, что направился к нам, по пути устало скидывая одежду, задергал маленькой головкой, требуя, чтобы его взяли повыше. Он всегда так делал: то ли ручками дергал, то ли головой вертел, будто пытаясь показать, как он хочет поближе, и на удивление я быстро смекнула, что означали эти нетерпеливые жесты.
— Похоже, ты его заинтересовал, — протягивая сына навстречу крепким рукам мужа, произнесла я и добавила, — хотя он действительно испугался.
— Дарим, это правда? — по-взрослому переспросил араб, но малыш лишь довольно взвизгнул, как только оказался в объятиях отца и, замахав ручками, умудрился зацепиться за рубаху, — что-то непохоже.
— Он просто тебя очень любит, — улыбнулась я.
Альтаир вымученно ухмыльнулся и продолжил заниматься делами, правда, уже в кровати и с сыном на руках. Свиток, что был необычайно чист и цел, а еще очень длинный, перекатился через край кровати и распластался на полу. Я, заинтересованная этаким «контрактом Кроули» прильнула к мужу и печально вздохнула, потому что снова все на арабском, устроилась у араба на плече, продолжив просто наблюдать за Даримом. Альтаир же, напыжившись как туча перед грозой, видимо, заставляя себя еще немного поработать, сосредоточенно уставился в чьи-то труды.
— Как думаешь, — уже почти шепотом спонтанно заговорил муж, отогнав мою дремоту, — я справлюсь с обязанностями, — прозвучало совсем безэмоцианально, будто бы так, мимо ходом.
— По-моему, Братство еще не разваливается, — подшутила я и поцеловала Альтаира в колючую щеку.
— Я не об этом, — ассасин даже свиток перестал читать.
— Хм? — сев напротив него в позу лотоса, я принялась гадать, что же еще, и как только взгляд упал на Дарима, меня осенило, — ты про отцовство говорил?
— Да.
— Та-а-а-к, а с чего решил, что не справишься?
— Видимо по той причине, что никогда не имел детей и не нес ответственность за них, — довольно спокойно пояснил араб.
— Добро пожаловать в клуб, — саркастично произнесла я и постучала его по плечу.
— Куда?
— В… О нет, Дарим! Не стоит! — заметив, как малыш, перестав с восхищением разглядывать отца, нашел кусочек свитка и уже маленькие пальчики не просто мяли бумагу, а тянули ее в рот, намереваясь распробовать необычную вещь. — А ну-ка, отдай это мне.
Но стоило мне кое-как отобрать свиток, чтобы не порвать материал, как Дарим нахмурился и недовольно замычал. В этот день он подарил нам не только первые громкие звуки, но и свое недовольство.
— Он хочет есть? — поинтересовался Альтаир.
— Увы, но нет, — покачала я головой, — ему просто понравился твой свиток.
— Значит, — араб отложил пергамент в сторону и подхватил сына, поднимая его повыше, — ты и дальше собираешься озорничать, маленький проказник, — по-доброму буркнул муж, на что сын лишь задумчиво поглядел на него, дергая ножками в воздухе и заворожено ловя каждое слово.
— Вот мы и выяснили, чья в нем черта.
Альтаир наградил меня хмурым взглядом, а на мое совсем невинное «что?», сказал:
— Еще одного как ты, я не выдержу.
— Чего! Каков наглец! — кинулась я на мужа, чтобы придушить наглого араба, но он прикрылся сыном, демонстративно положив его к себе на руки. — Я запомнила, — угрожающе пригрозила я, на что Альтаир лишь одобрительно кивнул, даже не пытая спрятать наглую ухмылку.
А уже немного погодя, уставшие мужчины, хотя одному из них еще рановато в эту категорию, заснули.
***
Когда срок моего заключения прошел, жизнь завертелась с новой силой. Да с такой, что я и не заметила, как времени на все про все было впритык. Конечно, днем, когда я нужна была сыну, то никуда и не девалась дальше порога, только если выйти за дом, чтобы Дарим привык к солнцу или просто подышать чистым свежим воздухом. А еще, как бы странно не вышло для нашей семьи, малыш любил купаться. На эти детские визги и пляски в воде сбегались все служанки, которые либо помогали мне, так как этого мелкого демоненка было не успокоить, либо просто умилялись. Один раз и Альтаир принял участие в купании и теперь, если приходилось помогать мне и он был рядом, араб демонстративно переодевался и, беря сына на руки, упорно упрашивал не брыкаться. Но никогда не отказывал мне в помощи, из чего я сделала вывод: Альтаиру нравилось вот так забавляться с сыном.
И вот когда маленький сыночек, наконец, засыпал, приходила моя очередь работать над собой. Физически я чувствовала себя легче, да и силы благодаря активной деятельности днем понемногу вернулись. Совсем по чуть-чуть я стала добавлять себе нагрузку в те вечерние, а иногда и ночные часы, пока Дарим спал. Альтаир мне в этом тоже помогал.
В первый день он провел меня через путанные коридоры крепости к лестнице. Камни, что были сбиты так, дабы человек мог спуститься, издалека и вовсе напоминали обвал, но муж, освещая эту «лестницу смерти», сказал, что мы на верном пути. Дождавшись, пока я осмотрюсь и привыкну к темноте, так как внизу было хоть глаз выколи, он тихо пошел сзади, придерживая меня за плечо и советуя смотреть под ноги. По пути было так глухо, что я почувствовала себя запертой в бутылке, с плотной пробкой в горлышке. Камни, а точнее просто горная порода, что служила стеной, давила на меня, и чем ниже мы спускались, тем тяжелее я дышала.
— Почти пришли, — успокоил меня муж, когда я оступилась, но сохранила равновесие и громко ругнулась.
— Зачем мы вообще идем сюда?
— Я хочу показать тебе кое-что.
И буквально через секунду после этих слов передо мной возникла дверь. Здоровенная наполовину металлическая наполовину деревянная, однако то дерево выглядело довольно убогим. Пока муж возился с ключами, я прикоснулась к металлу и, проведя пальцами сверху вниз, ощущая, как гладкая поверхность сменилась на шершавую и вновь стала ледяной, почувствовала что-то. Осознано или нет, но от двери я отошла. Не просто так мне что-то не понравилось. Скорее всего, меня ужаснуло нехорошее предчувствие от того, что будет внутри.
Альтаир замер на секунду, увидев, как я отступила и, словно защищаясь морально, скрестила руки на груди. Однако ничего так и не сказал. Он отпер дверь и первым зашел внутрь. То, что я увидела, кардинально перевернуло мои страхи вверх тормашками, высыпая их из головы, а руки расслаблено опустились по швам. Даже в темноте я смогла разглядеть пустую подземную арену с железными прутьями в скале.