Страница 129 из 240
- Думал, ты уже спишь, - хрипловато произнес Альтаир, после некоторых раздумий.
- Не могу. Рана не дает расслабиться, да и настроение…
Печально выдохнув, я отвернулась. Говорить не хотелось вообще, не смотря на то, что араб немного успокоился и вполне по-человечески со мной заговорил. Может, его тоже грызла совесть за содеянное, а может он просто витал в своих мыслях, забыв об инциденте.
Свет потух. Теперь я могла различить лишь стену напротив себя, а закрыв глаза, слышала дыхание, как свое, так и араба, словно свет до этого приглушал остальные чувства. Послышались едва различимы шаги за спиной, тихий шепот, удачно маскируемый шелестом легкого покрывала и пустота. За моей спиной пустота. Она давила на меня, разрывала на части. «Он не простил…» Стало настолько одиноко от этого простого жеста обиды, что я не выдержала и развернулась к мужчине.
- Можно к тебе? – как ребенок попросила я и замерла затаив дыхание.
- Не в твоем стиле просить разрешение, - четко произнес мужчина, - не в моем - запрещать тебе что-либо. Надеюсь, ты научишься понимать мои требования, а я твои, - обрывисто закончил араб и замолчал.
«Я тоже хочу этого», – пронеслась горькая мысль в голове и твердое обещание, что завтра я все исправлю.
- Спасибо, - прижавшись к спине мужчины, напоследок шепнула я.
Но араб так и не повернулся.
***
Самое тяжелое утро встретило меня ноющей болью в боку. За ночь мне особо не полегчало, но и хуже не стало, что не могло не порадовать. Не с особым удовольствием я разлепила глаза, улавливая свет в комнате. Альтаир, как оказалось, уже не спал и разбирался с формой. Вспомнив и о своей одежде, я поднялась. Рану будто что-то кольнуло и мне от неожиданности не удалось скрыть вскрик вырвавшийся из горла. Альтаир с задумчивым видом обернулся ко мне.
- Все еще болит, - констатировав факт, произнес ассасин и также безразлично добавил, - пока Малик здесь разберись с этим, нам уезжать вечером.
- Я поняла, - глухо отозвавшись на равнодушные слова араба, сказала я.
Казалось, планы по исправлению проблем и тот настрой совершенно испарился. Поэтому я как-то безжизненно поднялась, теряя всякий интерес к окружению и поправив одежду, направилась к двери.
Естественно Кристина уже давно подсуетилась и, отмыв мою форму, оставила ее аккуратно сложенной у двери. Я медленно наклонилась к вещам и, ощутив холодное дуновение ветра из коридора, быстро вернулась в комнату, жалея, что не была в своей любимой одежде асссасинов. И только я закрыла дверь и развернулась спиной к входу, как напротив меня появился Альтаир. Я так и замерла с одеждой в руках, словно держала коробку пиццы.
- Альтаир, я… я… я, - как слабоумная заикалась я пытаясь выдавить что-то наподобие извинений.
Посчитав, что это самый подходящий момент, меня пробило на речь, достойную прощения моего вчерашнего поведения, но взгляд ассасина заставил слова комом застрять в горле. Я смотрела на него такими щенячьими глазами, как будто ждала, что мне еды кинут. И, немного удивляясь своим столь необычными действиями, я старалась соображать быстрее, а еще лучше старалась сказать то, что хотела. Но мозг отчаянно тупил. А все потому, что холода и ненависти в глазах Ла-Ахада не было. Он смотрел заинтересованно и оценивающее. Скорее всего, это и сбило меня с толку, заставляя молить прощение лишь взглядом.
- Я, - только и удалось мне повторить это местоимение еще раз, как араб забрал мою форму и откинул ее к подушкам.
Смотреть на мужчину у меня больше не было сил и, чтобы все пошло как по маслу, я опустила голову, стараясь зацепиться взглядом за что-нибудь на полу и снова заговорила, уже более успешно:
- Альтаир, прости. Вчерашняя выходка не повторится. Я проявлю больше уважения к тебе, но хочу попросить взамен того же. И, пожалуйста, не считай, что я стану покладистой как ваши жены, просто… прости за вчерашнее и пойми меня, - чем дольше длилась моя речь, тем сложнее было подобрать подходящие слова. Но собравшись с духом, я все же взглянула на Ла-Ахада, заканчивая свои мысли, - не будь столь жесток к моему характеру ведь я росла не в вашей культуре и мне сложно приспособится и… и…
Договорить мне не удалось. Вспомнив то отчуждение в мою сторону и глубокое одиночество, я не выдержала и заплакала. Вот так глупо, как ребенок. Почти что являясь женой ассасина и соответственно примером твердого и непоколебимого характера с прекрасным контролем эмоций… все это я провалила. И я, шморгая носом, продолжала смахивать слезы, ощущая себя ребенком перед взрослым мужчиной.
Я думала, что буду менять его характер, а сейчас поняла, что целенаправленно или нет, Альтаир влиял на меня, и я понемногу поддавалась, как, к примеру, сейчас.
- П-просто прости меня, - как заклинание повторила я и, не выдержав, закрыла лицо руками.
На что я надеялась в тот момент, не знаю. Просто то, что вырвалось наружу, уже было не остановить, и мне, довольно потрепанной за последние дни, было очень тяжело, как в общении с Альтаиром, так и с окружающими. Это были гигантские шаги назад. Все рушилось, но сдаваться я не собиралась. А почувствовав ту пустоту за спиной, я жутко испугалась, посчитав, что потеряла связь с мужчиной.
«В кого я превращаюсь», - рассуждала я, не зная как дальше действовать. И если бы Альтаир не обнял меня тогда я б, наверное, надолго замкнулась в себе, посчитав это идеальным вариантом и дополнительным временем и возможностью, чтобы все уладить и разобраться. Но ассасин помог мне справиться с моей проблемой гораздо быстрее. Я и не думала, что все, что мне было необходимо это не перемена в себе, а присутствие Альтаира рядом. Не бездушного нахождения около меня, а та жизнь и энергия, которую он излучал, затягивая к себе и заставляя прощать его выходки раз за разом. Он был нужен мне как воздух – настолько глубоко я привязалась к этому человеку.
- Отдохни до отъезда, - произнес Альтаир, поцеловав меня в лоб, а как отпустил, потянулся к ручке.
- Я принял твои извинения, - покидая комнату, добавил араб.
Облегчение от услышанного настолько потрясло меня, что я не в силах стоять села на подушки и еще несколько минут улыбалась и плакала, смотря на тени, отбрасываемые на потолке. С души как будто камень свалился и хмурое начало дня потихоньку «прояснялось».
***
В комнату подруги я прилетела со скоростью метеора. Желая поговорить с ней перед отъездом, я была на своей волне, воображая себе все, что хотелось передать девушке. И настолько меня захватил этот веселый настрой, что врезавшись в кого-то, я просто ляпнув «извините» двинула дальше. Но рука упавшая мне на плечо заставила выйти из размышлений и обернуться.
- Малик? – нахмурилась я, не ожидая увидеть даи.
- Надо поговорить, - коротко отозвался он, сделав пару шагов ко мне и становясь напротив.
Даи указал на соседнюю комнату, пустующую уже несколько дней, с тонким намеком поговорить именно там. Мне не особо-то и хотелось выяснять отношения с арабом. Хватило и Альтаира.
- Давай потом, - стараясь смягчить отказ, закончила я и начала обходить мужчину, стоявшего у меня на пути.
- Нет, - прозвучало довольно грубо, хоть и Малик прекрасно владел своими эмоциями, что подтверждало его серьезное, типичное для даи, выражение лица, но в голосе я услышала угрозу.
И не ошиблась. Аль-Саиф с легкостью одернул меня назад и, толкнув в комнату, тихонько прикрыл дверь, как только сам зашел в помещение.
- Какого черта, Малик!
Даи так и не двинулся с места, перекрывая мне выход. Он просто стоял и молчал, а его довольно сосредоточенное и хмурое выражение лица не предвещало ничего хорошего. Малик отлично контролировал себя, но я уловила в воздухе опасность и еще целый букет негатива.