Безымянные

– Господину Одинцову, очевидно, удобнее – все под рукой. Не совсем по правилам – тут с вами согласен, но каждый строит работу под себя, – оторвался от сметы тот.

Так было удобнее и Червинскому.

Отойдя за насыпь, он со второй попытки подкурил папиросу. Ветер проникал и туда, упорно гасил спички. Руки замерзли тотчас же. Бывший сыщик спрятал одну в карман, сжав в кулак.

На самом дальнем краю участка послышались крики – очевидно, ругались рабочие. Порой между ними возникали потасовки, хотя Червинский не проявлял большого внимания и сути конфликтов не уяснил.

– Господи помилуй! – донеслась отчетливая фраза.

– А вот… Другой!

– Где контролеры?

Червинский выглянул из-за насыпи. Рабочие, побросав лопаты, пошли на крик – но и с дальнего участка навстречу уже бежали двое.

– Господин контролер! – закричали, увидев его. – Сюда, скорее!

Червинский, отшвырнув недокуренную папиросу, побрел к толпе.

– Идем в полицию, братцы.

– Да куда! Гоните за хозяином!

Что их так взбудоражило? Пропитые, обветренные богатыри с красными лицами, гнувшие спину на морозе в одних рубахах, едва не заламывали руки.

– Господин контролер! Гляньте!

– Миха тут случайно копнул… Я ему говорил – засыпай, а он услышал – копай…

Знакомый смрадный дух. Холодный воздух его не скрывал. 

Рабочие расступились. Червинский сделал шаг, невольно перекрестился – а потом упал на колени.

Второй раз в жизни он встречал надежно скрытое от глаз, тайное маленькое кладбище.

Влажная почва хорошо сохраняла то, что в ней спрятано. Не потребовалось даже подходить слишком близко, чтобы тотчас же все понять. Среди других тел лежала и его дочь.

***

– Да тронулся он. У нашего легаша хватило ума следить за Терье, – потешался Соловей. – Читал его кляузы? «Видел в окне господина лет двадцати в халате».

– Ржи – ржи. А я вот кой-чего и не знал, а мне сгодится, – Легкий крутил вентиль штуковины, в которой должна была греться вода – и согревать кабинет. Да только или не работала, или Легкий не так крутил.

Холодно, черт. Если не поможет, в пору обычные печи раскочегаривать. Благо, не стал убирать их, как мастерюга-новатор советовал.

– Ну, что я тебе скажу, – Соловей вернул записульки легавого. – Косвенных доказательств тут мне хватило бы. Да и мы бы добавили. Но все, как и раньше, упирается в труп.

– Никогда бы не подумал, что и такое случается, – посетовал Легкий.

– Так что делать-то будем? Ждать, когда Сиротин чего отроет? Или подсуетимся?

– Да. Пора. Только боюсь я, что так мы вопрос все равно не решим. Выкрутится, бородатая падла. И еще больше гадить станет. Похоже, тут наверняка надо действовать.

– Я тоже так думаю. Да только не испачкаться бы. Вот бы тебе помог кто… – с намеком сказал Соловей.

– И кто бы это мог быть? Не Алекс же?

– А почему нет?

– Слышал, что они теперь про меня треплют?

– Нет, – не слишком уверенно ответил Соловей.

– А я слышал. Вчера. Сам. Своими ушами. Его рыжий мне чуть не в лицо вякнул, что кое-кто в овраге может только трепаться. А? Каково? А ведь я с самого начала и думал, что так закончится.

– И ты что?

– А что я? Велел заткнуться – ну, заткнулся. А толку? Они-то мелочевка. Повторяют, как попугаи. Эх, мать вашу. Прокололся Приглядчик – а мне теперь так и так расхлебывать. Вот… А ты говоришь – помочь. Пусть сперва успокоится. Ну, поищи еще завтра – вон, как холодно. А если не найдете – ускорим, что делать.

Проводив Соловья, Легкий вернулся в кабинет. Любовно перебрал бумаги.

Сердце не на месте. Тревожно, что все может пойти прахом из-за одного-единственного засранца.

Посмотрел на часы, хоть и бессмысленно. Раз братья и Вера не вернулись до рассвета, то теперь точно не появятся до ночи.

Легкий никому не говорил, что накануне снова отправил их навестить дом Сиротина. Уже третья вылазка – в прошлые разы Вера ничего хорошего не нашла. Но и весь дом осмотреть не успела. Да и не удержалась, стянула по глупости пару колец, хоть и настрого запретил.

А теперь еще и похолодало. Печи уже топятся… Надо надеяться, что хозяева не успели наглухо закрыть окна и не дожидаются возле них с ружьями незваных ночных гостей.

Впрочем, если Веру и поймают – такие, как она, в городе промышляют десятками. С Легким ее не свяжут, а даже если разговорится – вряд ли поверят.