Безымянные

Простая, безликая дверь манила. Будто шептала: «открой» ... Червинский отвел глаза, чтобы ненароком не поддаться.

Сегодня другие намерения привели его в тоскливый квартал, висящий на самом краю оврага. Уговоры двери никак не должны быть услышаны. Разве что на обратном пути.

Повод, конечно, всегда можно придумать, но утро, и в самом деле, выдалось напряженное.

Началось оно с очередной записки. Ее достала из ящика Ольга. Не удержалась – вскрыла конверт, пока муж спал.

Просмотрев, тут же разбудила Червинского.

– Коленька! Тебя точно взяли. Господь услышал наши молитвы, – губы улыбались, в глазах же стояли слезы.

Записку – написанную витиеватым почерком, но, признаться, не без ошибок – прислал Демидов. Спросонья бывший сыщик не сразу в нее вчитался.

Купец весьма высокопарно заявлял о своем решении нанять Червинского и просил явиться за указаниями в контору господина Одинцова. Ссылаясь на недомогание, Василий Николаевич сетовал, что не сможет лично присутствовать. Однако не сомневался, что у его нового помощника сложностей не возникнет.

Бывший сыщик – а ныне контролер – поспешил исполнить просьбу.

Он прибыл к городскому голове в горячий утренний час. У дома-конторы стояли автомобили и экипажи, сновали посетители – в основном, чиновники да торговый люд. Сосредоточенные, занятые, спешащие. Они даже переговаривались на бегу. Червинский ощутил себя неуместным.

Стоило выкурить папиросу перед тем, как идти в приемную. Без сомнения, очереди придется ждать долго. Нужно было подумать об этом прежде и купить газет, чтобы скрасить часы ожидания.

Отойдя в сторону, Червинский курил и прислушивался к обрывкам разговоров, из которых мало что понимал – речь шла то о строительстве, то о вопросах, что решались в городской управе – когда у кромки мостовой остановился необычный автомобиль.

Овальным кузовом и вытянутой передней частью он походил на жука. В натертом до блеска черном металле, как в зеркале отражалась, причудливо преломляясь, улица. Вспомнив рассказ чиновника, Червинский шагнул к нему. И как раз в этот момент из автомобиля, самостоятельно открыв двери, высыпали пассажиры – сам Одинцов и двое незнакомцев.

Городской голова сразу заметил Червинского – и, не считаясь со статусом, пошел навстречу, протягивая руку, как старому приятелю.

– Николай Петрович Червинский, контролер на новой стройке и мой спаситель, – представил своим спутникам. – Давно ждете? Но пойдемте же внутрь.

Говорил он быстро, не давая вставить и слова. Дружески хлопнул по плечу, указал в сторону дома. Но Червинский продолжал смотреть на механический экипаж.

– Необычный, да? – улыбнулся голова. – «Руссо-балт». Говорят, будущее за ними, а не за Фордом. Полгода назад из Петербурга привезли.

Гудящая приемная напомнила толкучку. На ходу здороваясь с просителями, Одинцов провел Червинского в свой кабинет. Усадил в кресло. Сам же принялся рыскать в ящике стола, и, наконец, достал пухлый конверт.

– Аванс.

Червинский замешкался.  Во-первых, совестно принимать плату вперед за то, чего не только никогда в жизни не делал, но и не знал, как приступить. Во-вторых – наниматель-то Демидов…

– Берите-берите. Не удивляйтесь. Стройка – городской проект. Ну и, конечно, небольшая премия лично от меня. Еще раз сердечно благодарю вас, – бывший сыщик взял конверт и тут же убрал в карман. – А сейчас я покажу вам кабинет, где вы через две-три недели разместитесь с другими контролерами и остальными служащими.

Прошлись по конторе, заглянули в просторное полупустое помещение.

На прощанье голова вручил Червинскому ключи.

На улице бывший сыщик заглянул в конверт. Там оказалось куда больше, чем прилично принимать. Неуютное чувство шевельнулось снова… но не в том он положении, чтобы отказываться. Так что бессмысленно давать ощущению волю – наоборот, нужно зажать его, заставить спрятать голову.

Тревоги, связанные с приемом на службу, не нарушили первоначальный план. Анонимку, полученную накануне, следовало показать сыщику Свиридову – тот хотя бы пытался казаться не таким безучастным, как остальные.

Поймав извозчика, Червинский поехал к бывшим коллегам. Но Свиридова не застал. Дежурный ожидаемо слушал вполуха.

– Оставляйте писульку, если хотите. Но вам ли не знать, как оно бывает. Чего только люди не пишут от нечего делать. И если б только писали! Вот пару недель назад к нам барышня пришла. По виду – точно безумная. Глазищи так и бегают. Говорит, признаться хочу – младенца утопила. Утопила – так утопила: мы ее к остальным и отправили за стенку. Дня не прошло, прибегают сапожник с женой. «Не приходила ли дочь?», – спрашивают. – «Головой слабая, всем про убитого младенца рассказывает, а так-то девушка». Но ведь призналась же. Нельзя же теперь просто так отпустить? Нужно проверить. Вот мы и ...