Безымянные

– Вы пришли по поводу отца? – на миг он снова вернулся в прошлое.

Бирюлев исчез. Червинского взяли под руки и понесли на улицу. Но не выбросили – уложили на заднее сидение черного автомобиля.

– Вы меня похищаете? – он ничего не соображал.

– Да, – ответил Бирюлев с водительского сиденья.

– У меня нет денег.

– Мне нужно с вами поговорить, и срочно. Но только это совершенно невозможно. Лучше бы вы напились, в самом деле. Не представляю даже, как вернуть вас в чувство.

– Я в чувствах.

Глядя на серую шляпу впереди себя, Червинский медленно моргнул – и в следующий раз открыл глаза уже в незнакомой комнате, похожей на гостевую.

Чудовищно стыдно.

Он встал с кровати, суетливо накинул пиджак и плащ – те нашлись тут же, в кресле – и отправился на поиски хозяев.

В коридоре никого не встретил – спустился вниз.

В том, что это дом Бирюлева, не оставалось сомнений. Вот и попугай крикнул по-куриному.

В кабинете шел разговор на повышенных тонах.

– Жорж, зачем ты притащил к нам этого негодяя? Что о нас подумают?!

– Есть люди, которые хотели бы, чтобы он встал на путь исправления…

– О, боже! Только не говори, что ты решил заняться спасением душ! – разгневанная хозяйка выбежала навстречу. Червинский не успел сделать вид, будто только что появился.

Ничего не оставалось, кроме как войти в распахнутую дверь.

– Признаться, когда мне рассказали о ваших пристрастиях, я и не подумал, что все настолько плохо, – не церемонясь, упрекнул редактор.

– Простите. Мне жаль, что… Но кто вам рассказал? – испугался Червинский.

Бирюлев сморщился.

– Не помню фамилии. Кто-то из ваших бывших коллег. Заодно подсказали, где вас найти.

Конечно, они знали. Да и как могло быть иначе?

– Значит, вы меня искали, – Червинский сел в мягкое кресло и схватил со стола книгу, лишь бы занять дрожавшие руки.

– Вы в состоянии меня выслушать?

– Да.

– Тогда к делу. Господина Одинцова так впечатлил ваш поступок, что он только о нем и говорит. Сожалеет, что ваше нынешнее положение не позволяет выразить официальную благодарность. Но на днях один из купцов-меценатов – он еще и благотворитель, заботится о жителях оврага – узнал о вас от головы и решил помочь.

Унизительно.

Просто встать и уйти, хлопнув дверью? Или поблагодарить и потом попросить благодетелей о содействии в поисках дочери… Разве не на это в глубине души надеялся Червинский после того, как спас Одинцова?

– Что вы имеете в виду?

– Купец готов сильно рискнуть и доверить вам место контролера за поставкой материалов для общественной читальни. Это его новый проект. Строительство начнется через месяц. Однако вам нужно встретиться с ним самим и получить нужные указания.

Работа? Да еще, судя по всему, и ответственная?

– Но я совсем ничего в этом не понимаю!

Бирюлев пожал плечами.

– Вы можете отказаться. Либо вам откажет купец после встречи. Окончательное решение он, конечно, примет потом.

– Когда? Куда мне прийти?

– Полагаю, вы сможете встретиться у меня. В четверг будет скромный ужин для хороших знакомых. Приходите.

– А кто купец? – Червинский спросил больше потому, что так полагалось. Знакомств с торговцами он не водил.

– Демидов.

Фамилия ожидаемо ни о чем не говорила.

– Не знаю, как вас благодарить.

Бирюлев принялся перебирать исписанные листы бумаги.

– Работать, очевидно, станете в конторе головы. Как раз рядом с будущей стройкой.

– Скажите… Если я только могу быть вам полезен…

– Явитесь на ужин вовремя и в надлежащем виде. У вас ведь есть что-то поприличнее, чем то, что на вас?

Невыносимо.

Бирюлев полез в карман. Червинский предостерег, выставив вперед ладонь.

– Не может быть и речи!

– Хорошо, – согласился редактор.

– Еще раз спасибо. Я, пожалуй, пойду.

– Как пожелаете. Кстати, как ваш ребенок? Что-то стало известно?

Червинский пожал плечами.

– Я готовлю статью об исчезнувших детях. Попрошу отозваться всех, кто мог что-то знать. Она выйдет в пятницу.

Будет ровно две недели, как пропала Лиза.

– Я ваш должник, – горячо сказал Червинский и протянул руку.

Бирюлев пожал ее. Кажется, впервые. Тонкая, девичья ладонь с ухоженными ногтями – и узловатыми пальцами, которые с ней не вязались.

 

***

 

Алекс резал сукно на столе. Линии да фигуры. До чертей надоело сидеть без дела.

Он не Легкий с его заскоками – сам размяться не брезговал. Но вот теперь вынужден все время тереться здесь. В могилу не особо охота: идти куда-то, ожидая выстрела в спину – не вариант.

Да только, пока гаденыш не просто жив, а даже неизвестен, придется так и торчать в норе.

Хотя что ему помешает повторить прямо здесь?

Теперь пришлось дверь на ночь на ключ запирать. Окно и так давно изнутри заколочено. Еще с тех пор, как другая девка – ту выкупили – тут гостила.

Выловить мало – надо и чтобы остальные до того ничего не поняли. Ни к чему толкать в их головы лишние мысли.

Тем более, это все-таки могли быть и люди Легкого.

Надо будет навестить его самому. Дружески так. И Приглядчик тут очень помог. Столько тем для бесед со старым приятелем всплыло.