Безымянные

– Да, я уже слышал. Удачное стечение обстоятельств.

– Получилось довольно странно. Я увидел незнакомца – и вдруг понял, что он сейчас сделает.

Но, похоже, Бирюлева происшествие не интересовало.

– Думаю, город будет вам благодарен, – вяло отозвался он и резко сменил тему. – Как ваша девочка? Нашлась?

Накрыла тоска. Утренние события отвлекли от мыслей о дочери.

Червинский покачал головой.

– Вы что-то слышали? – спросил с надеждой – совсем, как Лапины накануне.

Было неприятно видеть, как она гасла в чужих глазах.

Увы, мать маленького Феди ничем не помогла. Она в точности, хоть и более образно, повторила рассказ мужа. Замкнутый и нелюдимый ребенок ни с кем не водился и нигде не гулял.

Впрочем, и компанейская Лиза в последнее время стала куда менее общительной. Дочерей сильно беспокоили другие дети – дразнили, изводили оскорблениями.

– Ну… В общем-то, да. Говорят, вчера или позавчера пропал мальчик.

Бирюлев рассказал, как это произошло. На первый взгляд – случай похожий. А если так, то выходит, что Лиза не связана с Федей. Вряд ли дети собрались вместе и решили превратиться в бродяжек.

– Кто он? Как его фамилия?

Редактор чему-то удивился.

– Не знаю. Давайте спросим у городовых.

Поспешили в соседнее помещение. Увидев Бирюлева, дежурный охотно вспомнил пропавшего ребенка.

Всего лишь год назад газетчика едва пускали на порог – теперь же были готовы немедленно раскрыть любые тайны следствия.

Фамилия оказалась Трегубов.

– Можем съездить вместе, – почесывая в голове, задумчиво предложил Бирюлев.

Червинский компании обрадовался.

– У вас превосходный автомобиль, – вежливо похвалил он, осторожно перекладывая с пассажирского сиденья назад необычную куклу, замотанную в платок.

– Прошлый век, а как новая, да? Возьмите детям.

Неловко, пожалуй. Если она такая старая, то явно дорогая. Хотя Аля пришла бы в восторг. Уже давно не было возможности позабавить чем-нибудь дочерей.

Тронулись. Путь предстоял недолгий.

– Большое спасибо. Простите, я совсем забыл спросить – как ваша племянница?

– За нее потребовали десять тысяч выкупа.

Мучительно и представить. Если бы с Лизой произошло нечто подобное, Червинский не смог бы собрать столько, даже если бы продал все, что имел.

– Похитители вышли с вами на связь? Как?

Бирюлев внимательно следил за пустынной дорогой.

– Какой номер дома? Семь?

Червинский сверился с запиской.

– Тридцать один.

– Значит, не здесь. Странно расположены дома в этом квартале.

Бывший сыщик пригляделся.

– Кажется, все по порядку.

Однако редактор с очевидным не согласился. Пока он досадовал – приехали.

Ушастый конопатый приказчик и его толстая рябая жена с длинной косой не добавили ясности. Он вздыхал, она рыдала – а в промежутках рассказали историю. Точно такую же, как и Лизина. Ребенок исчез.

В отличие от Феди Лапина, он был открытым, активным и жизнерадостным.

– Он и вовсе мог не дойти до училища. С ним такое случалось.

Бирюлев предложил довезти до дома.

Мысли разбредались. Что делать? Где искать? Какой шаг предпринять? Заведение под зубом все-таки неважно сказывалась на способности думать.

Кукла пришлась Але по душе. Дочь схватила ее, принялась обнимать. Рассмеялась:

– Моя Маша!

Раскосая китаянка с гипсовой головой и волосами из ниток не возражала.

***

– У Легкого какие-то дела, – Тощий шмыгнул носом. – Занят чем-то. Наверху постоянно бывает.

Соизволил, наконец, напоить Пшено. Только или не про то спрашивал, или тот хорошо молчал.

– Да ты что? А без тебя бы не догадался.

– Ну… Что он мне сказал, то и передаю.

Юлил, суетился. Щенок точно что-то затеял. Все последние дни он не нравился. И с каждым новым – все больше.

– Алекс, так я пойду? – спросил робко. Заискивал.

– Сидеть!