Безымянные

Впрочем, в том месте, о котором шла речь, она не появлялась, а погибала. Но это уже мелочи.

Легкий был очень недоволен. Газету со статьей про акушерский пункт бросил на сей раз прямо в лицо.

Неприятно вспоминать о таком унижении. Но еще хуже представлять, что произойдет, если продолжать огорчать хозяина. Нужно как следует постараться и исполнить его новые пожелания в лучшем виде, хочется того или нет.   

– Вы очень заботитесь о жителях. Отрадно, что не ограничиваетесь тем, что и так обласкано вниманием. Например, городская больница, или вот наша новая начальная школа. Мало кто, как и вы, решается поддержать обитателей бедных кварталов берега и оврага.

– Сердце обливается кровью, когда вижу страдания этих людей. Видели бы вы, в каких условиях они живут! Там любая помощь на вес золота.

Это – благотворительный обед. Но не обычный, какие проводят скучающие жены чиновников – попечительницы всевозможных советов – для сиротских домов, богаделен или старых солдат-калек. Легкий предложил совсем другую идею, которая вполне пришлась по душе всей его нынешней компании.

– Пойдем куда-нибудь в приличный кабак да пожрем от пуза. А трактирщик скажет, что все передаст на постройку той фигатени, про которую ты говорил, Приглядчик.

– Но тогда и ресторатор должен быть свой.

– Тот, что с верандой на реку – пойдет?

– Отличное место. Неужели и он твой?

– Ну, не совсем мой... Но вопрос мы решим.

Решили, конечно. И Бирюлев от лица общественности созвал приглашенных.

Красивое место, да и кормят тут вкусно. Несмотря на отсутствие аппетита, Бирюлев не отказался от консоме на говяжьем бульоне и волованов с икрой. А вот шофруа из дикой утки – оригинально, но на вкус не особо. Зато местный пунш хорош. Особенно – в такой ветер.

Разговор, между тем, опять вернулся к покушению на Одинцова.

– Как спать спокойно, зная, что этот человек на свободе? Раз он стрелял в меня однажды – то, несомненно, повторит. И не остановится, пока не получит свое. А если пострадают другие? Моя семья? Прохожие на улице? Да кто угодно.

– И мы, и жандармы, и полицейские со всего города ищем его день и ночь, – уверил Терье. – Совсем скоро вы будете в безопасности, а негодяй – в петле.

– Весьма надеюсь, Захар Семенович. Весьма. Невероятный разгул преступности. Никогда прежде такого не было.

– До сих пор сказывается влияние прошлогодней кометы. Вот и земля трясется, и вулканы извергаются... – заявил один из гласных. Его фамилию Бирюлев забыл.

– А разве комета может сама на что-то влиять? Ведь, слышал я, она лишь указывает, – не согласился начальник охранки.

– Чистые суеверия, – довольно резко сказал захмелевший рябой судья.

– Да уж, полное безумие, что творится. Одно лишь похищение невесты вашего сына, Александр Дмитриевич… – начал Щеглов. 

Одинцов не дал ему договорить.

– Чудовищно. Не могу и вообразить, какому нелюдю такое пришло в голову!  – воскликнул он, и тут же торопливо добавил. – Впрочем, барышня Свиридова и Владимир не объявляли об обручении. Мы лишь подумывали о союзе. Кажется, сын был не слишком в нем заинтересован.

Бирюлев об этом не знал. Странно, что Ирина не рассказала. Не посчитала важным посвящать в дела семьи?

– Я слышал совсем другое, – тихо буркнул гласный Журавин, вхожий в дом заводовладельца, как приятель сына Свиридова Николая.

– Нет ли новостей о юной госпоже?

– Увы. Господин Свиридов уверен, что мерзавцы потребуют выкуп, но они до сих пор молчат, – ответил Журавин.

– Невинная барышня, цветок...  До чего мы дожили! Разве должны дети отвечать за отцов? – грустно заметил Легкий. Даже губы подрагивали, подтверждая глубину скорби.

– Верно, верно, Василий Николаевич. Вот и в Ветхом завете сказано: «сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына. Правда праведного – при нем и остается, а беззаконие беззаконного – при нем», – не совсем к месту процитировал Библию судья.

– Господин Бирюлев, вы ведь приходитесь зятем господину Свиридову? – спросил Одинцов, тщательно вытирая тонкую длинную бородку.

От светского вопроса Бирюлев вздрогнул. Проклятое письмо тестю со вторника лежало в кармане – а он все никак не мог решить, как доставить послание по адресу.

Гонец Безымянных – чумазый мальчишка лет двенадцати – принес его до рассвета. Постучался в окно спальни – а что, если бы редактор делил ее с Ириной, как положено? Или они и об этом знали?..

И как он там оказался? Забрался прямо по стене – ведь трубы проходили по краям, а окно спальни – среднее? Или с крыши спустился?