Безымянные

– Завтра будет.

– Что ты там еще говорил? Воспитание? Что это? Новый приют?

– Ну... Не обязательно. Можно, например, открыть читальню, – Бирюлев сказал первое, что пришло в голову, но собеседник кивнул.

– А что, почему бы и нет. Поговорю с человеком из Думы.

Замолчали. Легкий взглянул на новые массивные часы – подарок «сверху». Намек.

Однако новое осложнение хотелось прояснить окончательно, чтобы не маяться хотя бы над ним.

– Так что мне делать с Червинским?

– Разузнай про его девчонку. Спроси Безымянных. Если с ней какое-то дерьмо случилось – они точно знают, даже если вдруг и не сами. Ну, а если подскажут, где она, так попробуй себе выпросить. Ты им знатно угодил – думаю, не откажут. А там уже решим, что делать с ней и с легашом.

Идти в гости к Алексу не хотелось.

– А по-другому никак?

Легкий сощурился, улыбнулся ехидно.

– Вот что скажу тебе, Приглядчик. Выглядит так, как будто ты надумал двух зайцев одним махом уделать. Своим родичам напакостить – а потом перебежать к Алексу. Вот и решил заранее лизнуть как следует, чтобы приняли хорошо. И теперь мне голову дурить пытаешься.

Бирюлев вздрогнул. О подобном он точно не задумывался.

– Что? Нет. Готов поклясться, что...

– Ты ведь там, кажется, еще не бывал? Вот сходи, погляди. Подумай...

– Но я просто не могу у них появиться. Ведь там Соня – она не должна меня видеть, – уцепился редактор за веский довод.

– Не думаю, что гуляет по всему дому, – Легкий вяло взмахнул рукой: «проваливай, никаких отговорок у тебя нет».

Бирюлев подчинился.

***

Логово Безымянных находилось довольно далеко от красного особняка, в сторону и вглубь.

Бирюлев остановился чуть поодаль. Закурил, глядя на неказистое серое здание – прямоугольное, с квадратной крышей, совсем без декора. Раньше, когда он пару раз проезжал мимо – дорога вела к складам Легкого – оттуда слышались крики, хохот, звон, треск... Сейчас день – все тихо.

К ограде привязаны две лошади, но автомобиля во дворе нет – можно надеяться, что нет и Алекса. Только для того, чтобы это выяснить, придется все-таки войти.

Бирюлев тронулся. Проехав десяток шагов, едва не сбил барышню. Она выскочила из дома прямо под колеса, но вовремя увернулась. Отбежала в сторону – и вдруг упала на колени в самую лужу.  А потом и вовсе в нее улеглась и зарыдала в голос.

Редактор вышел из машины. Проходя мимо барышни, взглянул на нее. Нос разбит, на лице ссадины. Однако выяснять, что случилось, не стал – направился к дому.

И снова чуть не столкнулся с местными. Теперь навстречу выбежал детина. Даже не взглянув на пришедшего, он в миг отвязал лошадь, вскочил на нее и, пришпорив, сорвался с места. Грязь разлетелась так, что хватило и Бирюлеву.

Он открыл высокую дверь и сделал осторожный шаг внутрь. Почувствовал запах дерева – свежих досок.

Его тут же схватили и швырнули об стену.

От удара в голове зазвенело. Обхватив ее, Бирюлев зажмурился.

– А, это ты, Приглядчик. Я ждал не тебя.

Алекс. Всклокоченный, с разодранной щекой и здоровенной шишкой на лбу. Грязная рубаха порвана. Чудовищно пьян.

Он рывком поднял Бирюлева на ноги и потащил в дальний угол, к большому столу. Бросил на стул, уселся и сам. Разлил по стаканам водку.

По-прежнему держась за голову, редактор осматривался.

Темно, неуютно.

Стулья раскиданы. Перекошенные кресла продавлены.

Тут и там, прямо на полу – одежда. Вряд ли она принадлежала Безымянным.

На потолке – неуместная здесь люстра: большая, изящная. Видимо, именно она по вечерам щедро освещала улицу через большое окно. Сейчас, днем, она не горела.

Стена, о которую Бирюлев ударился – с контуром человека, вся в дырах.

В углу – обшарпанный рояль. Тут?

– Что, сыграешь? – ухмыльнулся Алекс, перехватив взгляд.

– Я? – редактор искал слова для отказа. Он давно не играл, и уж точно не хотел возобновлять это занятие здесь и сейчас.

Однако хозяин уже отвлекся.

– Дашка! Притащи пожрать, – крикнул он. Ответа не последовало. – Где эта сука?

Редактор пожал плечами. Он еще не пришел в себя.

Очень хотелось поскорее унести отсюда ноги.