Безымянные

Из коридора послышались голоса. Легкий поморщился: их обладатели явно зашли не в гости.

– Здорово, – Алекс с двумя своими расселись на оставшихся пустых креслах. И Сенька тоже прошмыгнул за ними в кабинет, любопытный. – Легкий, ты будто на похоронах. Сиротина закопал?

– Ну да. Жалко же, видишь. Хотите сигары? Китайские.

– Да ну их. Лучше налей.

Выпили. Приглядчика уже начало развозить. Хилый он.

– Тощий, покажи свою бумажонку.

А этот теперь однорукий. Ну, не все же других увечить. Вот и Пшено увидел и аж светился от радости. Злопамятный.

Тощий встал, поднес измятый засаленный лист.

Его колотило. Да и вообще, по виду – еле живой. Морда мокрая, красная, вся в нарывах.

На месте Алекса человека точно следовало отправить к лекарке. Вот прямо сейчас.

Но не Легкого это дело – за чужими людьми смотреть.

– «До марта мы не будем печь булки» … – Легкий прочитал вслух и рассмеялся. Что еще за дерьмо?

– Это значит, что на дело до весны не пойдут, – хрипло сказал Тощий.

– «Но потом испечем хлеб, ваш самый любимый – как только завезут муку» …

– Голову урыть хотят.

Легкий начал соображать, что к чему.

Строительство гребаной читальни теперь заморожено из-за трупов. С одной стороны – отлично. С другой – а что показать городишке?

– Но это ведь не все, да?

– Нет.

– А что еще есть?

Алекс отхлебнул из стакана, ехидно ухмыльнулся. Обычно время не тянул. Значит, у него и впрямь снова оказалось что-то особенное.

Черт, ну почему ему так везло?

– Что? Ну, место их сбора, например...

– Сколько?

На цену было плевать. Поимка врагов государя – не шутки. А боялись их все, и избиратели – тоже. Пожалуй, тут Легкий точно смог бы обойти и Одинцова.

– Ну, куда ты спешишь... И это тоже не все.

– Да ладно?

– У меня есть та самая девка, что в голову стреляла. Ну, и на заводе Свиридова все дерьмо замутила.

Легкий снял очки – они вдруг, кажется, запотели.

– Где ты ее взял?

– В окно залезла, – ну, понятно, так бы и рассказал. – Так что, нужна?

– Сколько? – повторил Легкий и душевно улыбнулся. – Отдам все, что захочешь.

– Ну, я пока не решил. Позже сочтемся.

Такой ответ не слишком обрадовал. Особенно, зная Алекса. Думать не хочется, что он потом потребует.

– Согласен! – Легкий протянул руку.

– Погоди. Для начала мы должны закрыть прошлую сделку.

– Я как раз собираюсь к тебе зайти, – вмешался Приглядчик.

– Вот как уладим – так к нашей кучерявой и перейдем. Будешь мой вечный должник, – подмигнул Алекс. Якобы пошутил, ага.

Выпили: сперва за напавших на голову, затем за участок с читальней, а там и до Сиротина дошли.

– Слушай, а твои не узнали, чего он к тебе лез?

Легкий сузил глаза. Не верилось, что от пронырливых Безымянных можно хоть что-нибудь утаить. Но вслух спорить не стал.

– Узнали. Мои к нему забрались и нашли разные бумажонки. Оказалось, у него свое дело было. Тоже, представь, хотел строить читальню. Со Свиридовым-сыном договорился о поставках...

– Чего? Чугуна? – загоготали.

– Да идите вы... У того, помимо завода, в Маньчжурии контора по лесозаготовкам. Ну, учитель наш уже все оплатил, потратился, значит. Но опоздал – я первым вышел с предложением. И куда ему теперь дерево девать? Свиридов уехал, сделку не отменить. Вот жаба-то его и придушила…

– Видно, жалеет теперь. Мертвые-то дети похуже трат будут, – заметил Соловей.

– Нескоро он свой лес опять увидит, – резвился Алекс. – Теперь главное, чтобы ваш помощник не охотился, пока чинушку не закрыли.

– Сиротин-то пока не под замком. По городу шастает. Так что, думаю, даже если снова какой труп найдем, то все обойдется, – сказал Соловей.

– Да что с тобой, твою мать? Выйди на улицу, – Алекс толкнул Тощего, который сперва побледнел, а потом вдруг наклонился к полу.

– Ему надо выпить, – предложила пьяная Вера.

– К доктору ему надо, – не удержался Легкий.

– Не надо.

Тощий с трудом встал. Шатаясь, вышел. И заорал.