Безымянные

Бирюлев, как ни пытался, не понимал, что происходит. Если это на самом деле письмо Сони, то, значит, племянница пока не рассказала о причастности дяди.

Но откуда оно взялось? Что Алекс хочет? Или... а вдруг она сбежала?

Впрочем, редактор в любом случае собирался сегодня нанести один из самых неприятных визитов, которые только можно представить.

– Жорж, но ведь даже не это главное! Ее письмо принесли господину Одинцову – он и передал его папе. Но вместо того, чтобы повести себя, как порядочный человек, он не стал скрывать содержание... Боже, как я боюсь, что папа не выдержит! Мари сказала, что произошла ужасная сцена, которую я не в силах описать...

Одинцов? Причем тут Одинцов? И – для чего?

Несмотря на сумбур в голове, Бирюлев, кажется, зацепился за некую нить.

Девчонка некогда была невестой сына головы. И тот не захотел, чтобы тень порока хоть краем падала на его многочисленную семью. Ради сохранности репутации он рискнул испортить отношения с самим Свиридовым. 

– Ты можешь представить, Жорж? Прилюдный скандал... Папа выставил Одинцова, – Ирина, наконец, упала в соседнее кресло и в задумчивости запустила пальцы в крашеные волосы. Проблема отца взволновала ее больше, чем сохранность аккуратной прически – а такое случалось нечасто.

Но что же произошло? Могли ли безграмотные Безымянные просчитать подобный исход, или все получилось случайно?

А если допустить, что умысел все же был, то в чем его цель? Какого результата пытался добиться Алекс?

– Ириша... Ты сказала, что Соня требует денег, – на этот раз Бирюлев не пытался искать ответ окольными путями. – И что? Твой отец заплатит?

Ирина подняла голову, посмотрела, как на безумца. Но взгляд тут же потеплел – стал нежным, как у матери, любующейся младенцем.

– Ну что ты, Жорж. Такое совсем невозможно...

***

Китайские сигары – вещь на любителя. Легкий им не был, но болванчики-азиаты, видно, не верили. Все присылали и присылали. И куда только девать?

Обнаружив их в занесенной Сенькой коробке, он крякнул и оттолкнул ее.

– Угощайтесь!

– А табачок-то, поди, не прост, да? – недоверчиво спросил Хвощ, покачав головой.

Его брат, Вера и Соловей не отказались, а Приглядчик, похоже, и не услышал.

Через пару минут в кабинете повис сладкий тяжелый дым. Никак не понять, что напоминал запах. Но мозги он все же туманил, хоть и не так быстро, как чистая дурь.

– Устал я. Сейчас бы и впрямь отъехать, – пожаловался Соловей. – Всю кровину Сиротин, сука, выпил. Ноет и ноет.

– Как так? Он ведь у себя дома должен торчать?

– Должен. Да только он все больше в легавке нашей гостит. Как придет – так все и скулит, и скулит. Следом ходит. На лапу мне хотел сунуть.

– Хорошо.

– Ага... Мы это тоже зафиксировали в бумагах. Но раздражает, мать его. Слов нет.

– Так и выпроводи. В чем проблема?

– Ну, он же все еще гласный... Мы не можем вот так схватить его и насильно домой вернуть. Если так сделать – он сто кляуз враз намалюет.

– К нам он тоже заходил, – очнулся Приглядчик. – Просил помощи и защиты. Говорит, оклеветали его конкуренты по политическим мотивам. И вещи погибших подбросили. Даже имена называет. Подозревает, что некий купец Демидов хочет его сжить со свету. Но доказательств, конечно, нет.

Легкий хмыкнул.

– Кстати, Петренко согласился его выслушать. У него взгляд свежий, горящий... Убийствами детей шокирован до дрожи. Долго они с Сиротиным говорили. Петренко очень впечатлен и уже пишет интервью с охотником на детей. Думаю, выпустим сразу после суда.

Стоило бы оценить его вклад, но Легкий, обычно щедрый на похвалу, до сих пор был зол.

– Красава! – вместо хозяина одобрил Пшено, подняв вверх большой палец, один из четырех на руке.

– А вот у головы нашего личные неприятности. Сегодня он получил письмо от своей возможной невестки и отнес прямо к Свиридову. Девка сообщила, что стала потаскухой, и потребовала у деда денег.  И теперь уже все Свиридовы, включая ее мать, склоняются к мысли, что она сама приложила руку к своему похищению...

– И причем тут Одинцов?

– Если я правильно понял Ирину, он рассказал об этом всем, кому только мог, а потом явился в дом Свиридова и тоже публично озвучил ... ээээ... историю падения. Старик его выгнал.

– Хммм... И теперь они враги. Вот же странные люди. Находят причины на пустом месте, – Легкий задумался. Можно ли извлечь из распри пользу?

– Скучно им, вот и бесятся, – сказал Хвощ.

Остальные с ним согласились.