Группа дополнительных занятий

– Нам бы...

– Закрыто! Ревизия! Идите вон!

– А вот ваш муж... – завел Кенан, но госпожа библиотекарь снова сказала: закрыто!, и стало ясно, что мнение ее супружника о подвигах лучшей половины никак этого факта не изменит.

– А, прошу прощения, вон там? – Элин ткнула пальцем мимо нее, на вчерашнюю дверь. – Там, внизу, для нас найдется местечко?

– Там тоже ревизия, – сказала госпожа библиотекарь. Глянула мимо Элин на Ферика. – Ты мне ничего не задолжал ли? Вторую историю Петера?

Ферик попятился, и компания потянулась за ним, снова мимо плешивого господина, по лестнице, в коридор и на крыльцо.

Закурили. Элин встала с подветренной стороны.

– Фигово, – сказала Конла. – Найдут.

– Напротив, хорошо, – сказала Орифия. Она не курила тоже. Оглянулась, легко тронула Элин за локоть, потеснила с дороги высыпавших на крыльцо старшекурсников. Вперед толпы полетел ранец, приземлился в грязь у нижней ступеньки, раздался вопль, и по ступеням скатился и упал рядом с ранцем воспитанник в подвернутых штанах.

– Чем это хорошо? – спросила Конла.

– Найдут – значит, начнут что-то делать. Расследуют, найдут виновного.

– Узнают, что мы там были, – сказал Кенан.

– Если до этого дойдет, мы дадим честные показания, – сказала Элин. На нее уставились. Она поправила волосы и сказала: – Мы не совершали ничего предосудительного, нас много, нас услышат.

– Ага, – сказал Конла. – Тебя.

Затянулась, выпустила дым, облизала пальцы, затушила папироску и спрятала в карман.

– Я, главное, ничего и не брал больше, кроме учебников, – сказал Ферик, – а их же еще не надо сдавать.

На него посмотрели. Ферик сказал: чего?

– В любом случае, нам стоит пока хранить молчание, – сказал Нейл. – Подождать развития событий.

Конла пнула с крыльца камушек, сплюнула вслед за ним и спросила:

– Чего, расходимся или все-таки... ну, того?

– Попросимся к кому-нибудь в аудиторию? – предложила Резель.

– Да ну, мыкаться. Потом еще полы мыть заставят. Лучше к нам,  – сказала Конла.

Первой соскочила с крыльца и сошла с ведущей к улице дорожки куда-то вбок. Элин оступилась на кочке и глядела под ноги. Под ногами вилась тропа, не широкая, а почти незаметная, “народная”, и упиралась в забор. Конла подпрыгнула, ухватилась за верхний край, заскребла подошвами по доскам и исчезла на той стороне. Кенан перебросил через гребень мешок с тетрадями, разбежался, перемахнул в один миг, и забор долго еще колыхался.

– Я, пожалуй, воздержусь, – сказала Элин.

Там, где оканчивалась тропинка, отъехала в сторону доска и показалось лицо Конлы.

– Давайте, хлюпики.

Орифия протиснулась первой, боком, зацепившись, конечно, обширными своими сокровищами. Элин завороженно наблюдала, как она отцепляет блузку от сучка, и как натянувшийся ворот показывает больше, чем обычно. Потрясла головой, собрала юбки сбоку и влезла в проем сама. Посторонилась с дороги, сказала:

– Любопытный, однако, путь.

– Так короче, – сказал Кенан.

Пролезший последним Нейл поставил доску на место, и они пошли по пустырю, где из прибитой дождем пыли торчали остовы зданий. Из одного из них показалась темная фигура и попросила папироску и опохмел. Была послана Конлой, ответила по матушке и убралась.

– Тут правда, что ли, была лесопилка? – спросил Ферик.

– Ну, – сказал Кенан. – Вон, остатки.

– Это новые корпуса, – сказал Нейл. – Должны были быть. А лесопилка была очень давно, еще когда тут стоял лес. По всему этому берегу, – он махнул рукой, – до самой реки.

Женский дом вынырнул из-за кустов, и тут же за ним показался мужской. Они стояли стенка к стенке, окно в окно, и почти сливались, разделял их только узкий, заваленный мусором проулок. Из окна в окно над этим проулком тянулись веревки. На верхней колыхалось пестрое разнообразие рубах и панталон.

Конла провела собрание вокруг дома к лесенке, из-под которой выпрыгнула и залаяла на нее собака. Кенан притопнул ногой, собака замерла и шмыгнула обратно. Конла сказала: что за гады, ногой выковыряла засунутый между створкой и косяком осколок кирпича, придержала дверь. Элин вошла в свой черед и оказалась в темноте. Вытянула руку, наткнулась на живое, с силой зажмурилась и, наконец, различила в потемках тесный холл, лестницу и стул с обширной фигурой.

– Не пущу, – сказали мелодичным голосом. – Много вас, еще и мальчики. Будете ночью шуметь.

– Мы заниматься, – сказала Конла.

– Мальчиков не пущу.

Элин представила, как брат с сестрою предъявят сейчас в своей обычной манере, что видали, как строгая госпожа с певческими данными обжимается с девицами вовсе не для тепла и материнской ласки, и пообещают сказать ее мужу, и их тут же пустят.

Но госпожа, видно, была непорочна, потому что Конла, попытавшись доказать исключительную благонамеренность мальчиков, отступила. Они высыпали на улицу, Элин поморщилась от света.

– Можно так, – сказала Конла, – мы зайдем, а вы в окно.

– Или пойдем к нам, – сказал Ферик.

– Мне папенька не велит ходить по мужским домам, – сказала Орифия и тут же засмеялась.

Они сошли с крыльца и взошли на точно такое же, но уже без собаки. Холл был пуст. Конла скомандовала: быстро!

– Что за разнополый табор? – послышалось откуда-то сбоку, стена лопнула, в щель проник свет, и Элин поняла, что это приоткрылась незаметная дверь. Из-за нее, пригнувшись, в холл вытек длинный парень с жестяной кружкой.