Следователь

Френн не обманул: их ждали.

Он стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к фонарному столбу, и лениво вертел в руках короткую черную трость, похожую на офицерский стек. Чуть ближе к «Киске» стояло еще четверо инквизиторов: два боевика в темно-серых робах и две девушки в трогательных белых шубках с пушистыми воротничками – эдакие вечно юные Снегурочки.

В руках девушки держали тяжелые крупнокалиберные револьверы – очевидно, в случае с псиоником, Френн не слишком-то полагался на врожденные способности Сестер.

- Виктор Вивальди! – старшего инквизитора отделяло от них шагов пятьдесят, но Френна, тем не менее, было отлично слышно, хотя голос он не повышал. – Поднимите руки и сдавайтесь! Сейчас на Вас будут зафиксированы блокирующие вериги…

 - Винсент! – в голосе Френна появились визгливые нотки, – я же сказал: не лезь в это дело! Ты думаешь, что сможешь контролировать псионика? Угомонись! Он сбежит от тебя, как только сядет в карету! Причем на вокзал его доставишь именно ты! Да еще купишь ему билеты и пожелаешь счастливого пути! Уйди с дороги и дай мне делать мою работу!

- Не груби, подлец! – вспылил Френн. – Мне лучше знать, где начинаются мои права! Там, где заканчиваются твои! Бедная, бедная твоя маман! Она умрет от горя, узнав, как ты себя ведешь!

Тем временем перепалка глав двух ведомств продолжалась:

- Да марал я твой ордер! У меня бумага из Управления! Сейчас же отойди от псионика!

- Чего?! Какой еще, в задницу, субординации?! Ты что, пьян?!

- Я вижу, – прошептал следователь.

- Вивальди… – начал было Фигаро, но псионик перебил:

Ждать пришлось недолго.

Они не успели.

В теперешней же ситуации у Вивальди просто не оставалось времени. Да и взять под контроль сразу пятерых он бы просто не смог. Конечно, присутствие Светлых Сестер не лишало его способностей, как это произошло бы с рядовым колдуном, однако постоянный «белый шум» в мировом эфире дезориентировал. К тому же инквизиторы – крепкие орешки, каждый из которых во время обучения проходит спецкурс по ментальной защите. Даже для незаурядного псионика это пара-тройка лишних секунд до полного контроля, что в бою может оказаться фатальным промедлением.

Чистый психический удар – как ладонью по щеке, как саблей по груди – с оттяжкой! – как кулаком в челюсть. Резкая, безжалостная сила распрямившейся пружины – никаких тонких построений, никакой, как говорят колдуны, «модной завивки».

Как оказалось, «секретные» чертежи танков уже месяц как проданы, причем сразу два раза: Лютеции и Островному Королевству. Недостатки конструкции вскоре были устранены, но сам «бутылочный эпизод» навсегда остался в военной истории как пример победы грубой силы над тонкой немецкой механикой.

У Вивальди не оставалось времени на фокусировку, поэтому отдачей зацепило и Смайла с Фигаро. Следователь, на которого все еще действовал эликсир, почти ничего не почувствовал – так, слегка заломило в висках, зато жандарму досталось крепко: Смайл закачался и упал на одно колено, держась за голову. Из носа главжандарма вытекло несколько капель крови, но было видно, что его здоровью ничего не угрожает.

Светлые Сестры упали там же, где стояли. Одна из девушек тихо стонала, свернувшись позе эмбриона, вторая молча терлась лицом о снег – ее руки слегка подрагивали, словно Сестру било током.

Зато Френн сумел себя защитить. Ну, или, по крайней мере, попытался.

«Щит Пифий», восхищенно подумал следователь. «Многоуровневое каскадное заклятие из «Архимагистра Каноника», защищающее от любых ментальных воздействий, да еще сотворенное «с пальца», то есть при помощи так называемой «волшебной палочки» – переносного концентратора. Красота! Но каков дурак, право слово!»





Светлые Сестры.

В последний момент старший инквизитор забыл о Светлых Сестрах. А те уже объединились для «мудры святой пары» – особой комбинации жестов, переводящих их способности в режим форсажа. Стоит ли говорить, что щит Френна сдуло, как трусы с бельевой веревки!

Почему-то следователю слабо в это верилось.

- Арчибальд! Твой выход!

Он был похож на Вивальди – такой же легкий плащ, шляпа и аккуратные лаковые туфли; лет сорок на вид. Только псионик был одет во все кремовое и гладко выбрит, а тот, кого Френн называл Арчибальдом, – в белое. Резкие черты лица, остроконечная бородка и тонкие губы – мужчина с первого взгляда не понравился следователю. Чем-то он напоминал Альберта Сальдо, помолодевшего лет на двадцать и решившего завязать с налоговыми махинациями – в пользу массовых убийств.

- Фигаро, – голос Вивальди дрожал от изумления и ужаса, – да это же… Не может быть.

В голове у следователя раздался слабый мелодичный посвист. В висках застучала кровь, и Фигаро увидел, как по лицу Вивальди разливается смертельная бледность, как изумленно вскрикивает Смайл, хватаясь за голову, как машет своим стеком Френн, восстанавливая «Щит Пифий» – и тогда он, наконец, все понял.

Еще один.

…Глаза главжандарма подернулись мутной поволокой. Смайл выхватил из кармана револьвер, взвел курок и прицелился Вивальди в голову…

…В университете Фигаро избегал физической подготовки, как мог, предпочитая бегу трусцой и отжиманиям обильные возлияния в дешевых загородных забегаловках, однако боксом в то время не увлекался только ленивый. Потом он постепенно вышел из моды, уступив всевозможным восточным рукомашествам, которые все почему-то называли «боевыми искусствами» – очевидно, по недоразумению. Но навык не пропал втуне – удар вышел на славу. Голова Смайла дернулась в сторону, глаза жандарма закатились и он, как подкошенный, рухнул в снег. На скуле, куда пришелся удар следователя, быстро расплывался обширный синяк самого пакостного вида.

Псионик Номер Два задумался.

Следователь почувствовал, как его голова наполняется звенящей пульсирующей мглой. Солнце почернело; внезапно стало очень тяжело дышать. Мир вокруг сделался темен, мрачен и невероятно жуток. Опасность источало все: от Старшего Инквизитора, до слепых окон домов и Фигаро понял – конец. Вместо того, чтобы быть прицельно, пытаясь нащупать дрожащую искру его разума, псионик просто «крыл по квадрату», не жалея сил.

Именно «стал» – падение оказалось до ужаса противным и долгим занятием. Воздух стал неимоверно плотен; небеса покрылись кровавой корочкой и ехидно наблюдали за низвержением следователя ДДД в бездну. Уши заложило, во рту стоял привкус крови и еще чего-то неописуемо мерзкого.

«Я слишком устал», – подумал он. –  «Слишком устал и слишком ненавижу то, что со мной происходит. Это невыносимо… Кто-нибудь, подайте пистолет»

…Реальность ворвалась в мозг подобно густой аммиачной струе – свежей и отрезвляюще-ледяной. Тьма жалобно взвизгнула, поджала хвост и, свернувшись в тугой клубок, куда-то укатилась. Время, ворча, расправило плечи и потекло с обычной скоростью.

Тем временем псионики оценивающе посмотрели друг на друга, поклонились – Вивальди коротко и сухо, Арчибальд – по-шутовски издевательски, –  и ударили.

Реальность вздрогнула, заволновалась, пошла кругами, взвыла раненой волчицей. Дневной свет померк, и на этот раз уже по-настоящему: воздух налился густой душной чернотой, в переулке завыл ледяной ветер, поднявший к мутному небу легкие снежинки.

«Господи, я вижу их души», – подумал Фигаро. «Я вижу то, какие они внутри. Эти двое сражаются… они дерутся собственными «я»!»