Следователь

…На то, чтобы подняться к Марине в квартиру, у Виктора ушли остатки сил. В спальне он послушно дал снять с себя плащ и туфли, сам попытался снять шарф, но только запутался в нем, едва не затянув на собственной шее шерстяную петлю. Отрицательно покачал головой в ответ на предложение принести воды и рухнул на кровать, швырнув свой чемоданчик в угол. Марина подумала, что он потерял сознание, но внезапно Виктор открыл глаза.

Его лицо осунулось, веки сомкнулись и через секунду Виктор уже спал.

Некоторое время она просто стояла рядом с кроватью, не в силах пошевелится. Ее слегка тошнило, головная боль накатывала тупыми волнами, но хуже всего были панические вопли собственного внутреннего голоса.

Зачем притащила к себе домой мужчину, с которым знакома, без малого, две минуты, да еще и больного? Почему не отвезла его в лечебницу? Или, хотя бы, не вызвала жандармов? Подруги Марины считали ее не в меру взбалмошной, и это было, отчасти, правдой, но дурой она никогда не была. Но вот он – незнакомец в ее постели. И в этом нет ничего романтического: Марина тряслась, как осиновый лист.

Потому что он попросил ее? И она ему поверила?

Что он там забыл? О какой ссылке шла речь? Загадка.

Вызывать жандармов было глупо. Особенно теперь, когда она притащила этого Виктора к себе, и он спит у нее в кровати. Да и что она им скажет? Не в заложницах же он ее держит! Вызвать лекаря? Но сейчас Виктор мирно спит, да и жар у него, похоже, спал. Не будить же его теперь! В конце концов, рассудила Марина, он сам должен знать, что делать при этих его странных приступах. Если это, конечно, был приступ. Похоже, мужчина просто страшно устал и держался только на остатках нервной энергии. Почему? Он от кого-то убегал? Загадки, кругом загадки…

Звук собственного голоса успокоил ее. Спать, немедленно спать! Вряд ли этот Виктор – вор. Его кошель, вспомнила она, был набит золотыми империалами. Убийца? Ха! Насильник?

Стоп! Она одернула себя, резко помотав головой. Конечно, длительное отсутствие мужского общества никогда не шло на пользу женщине, однако же, это не повод терять голову. На дворе глухая ночь и самым разумным, в данном случае, было бы лечь спать. Утро, как говорится, вечера мудренее, да и не похоже было, что Виктор проснется в ближайшее время.

Марина зевнула, сунула под голову вышитую подушку и закрыла глаза. Через минуту она уже спала.

Утро выдалось морозным и солнечным.

Марина проснулась около девяти. Виктор все еще спал, но выглядел значительно лучше: тени под глазами почти исчезли, а на щеках появился призрачный румянец. Некоторое время она понаблюдала за спящим мужчиной, потом пошла на кухню, умылась и принялась готовить скромный завтрак: яичница, сырная нарезка и салат.

«Инкогнито» выглядел смущенным, но в его темных глазах искрилась улыбка. Марина заметила, что он все еще хромает на правую ногу, однако умирать Виктор явно не собирался.

- Доброе, доброе, – она строго посмотрела на него. – Вам не кажется, что кому-то нужно многое объяснить?

- О? Разумеется. Давайте быстрее, завтрак стынет.

Минут через пятнадцать она не выдержала, открыла дверь в коридор и крикнула:

- Уже иду!.. Скажите, а это у Вас настоящее «Лав»?

- Э-э-э… Нет. – Дверь в ванную открылась, и на пороге появился Виктор. Теперь на нем остались только брюки и рубашка.  – Я просто брился, ну и… Вряд ли у Вас нашлась бы пена для бритья.

Во время завтрака они почти не разговаривали. Ел Виктор с аппетитом, ножом и вилкой пользовался с доведенной до автоматизма виртуозностью, особых признаков смущения не проявлял, и Марина все больше убеждалась, что перед ней – аристократ, возможно даже, гербовый.

- Вы что, читаете мои мысли? – она подняла брови.

Марина выпрямилась на стуле и внимательно поглядела ему в глаза.

- …затащить меня к Вам в постель? Ну, в общем, да. Но что мне еще оставалось делать? – он развел руками. – Ночь, я на грани смерти от нервного истощения, меня пытаются убить…

- Кто? – он невесело усмехнулся. – Ну, скорее всего, Инквизиция. У меня не было времени копаться у них в головах – в меня тут же начинали палить из револьверов.

- Я? Меня зовут Виктор Вивальди. Моя семья живет в Зеленом Посаде уже более двухсот лет и, де-факто, управляет как этим городом, так и всеми окрестными землями, хотя графский титул был только у моего отца – купленный, понятно. Наша семья сколотила свое состояние – к слову, очень большое состояние – еще во время Второй войны. Под конец Европейского блица Вивальди вывезли из стран Содружества несколько эшелонов золота, предметов искусства, две огромные библиотеки, несколько тонн антиквариата… всего не перечислишь. Последние пятьдесят лет моя семья очень выгодно вкладывала средства в литерные предприятия королевства и теперь на Севере у Виваьди, фактически, монополия на военные заказы. Словом, у меня не жизнь, а сказка… – он тяжело вздохнул.

- Знаете, – он комично дернул себя за мочку уха, – я тоже не понимаю. Но догадаться несложно. Дело в том, что я… Не знаю, как Вам объяснить… Ну, допустим, гипнотизер.

- Да. Очень сильный гипнотизер. К таким как я Инквизиция относится очень… плохо. Просто ужасно относится, я бы сказал. Почти как к демонам, а то и хуже.

 - Да.

- Это не от недоверия к Вам, поверьте. Я просто хочу Вас защитить от возможных последствий… ай! Вот черт!

- Я…

- Ну…

- Слушаюсь… Ах ты, зараза, как же больно!

- Закатывайте штанину! Давайте, давайте! А то позову лекаря!

- Ого! Это Вы накладывали повязку? Ну и ну… Это что – галстук?

- А повязка – ужасная! – Марина принялась развязывать уродливый узел, твердый от запекшейся крови. – И не скулите! Это надо снять как можно быстрее… Вы промыли рану?

- Ну, хоть что-то… Ого!

- Это надо промыть. Я сейчас. – Она ушла на кухню и вскоре вернулась с большой миской теплой воды и полотенцем.

- У Вас в ране, похоже, пуля. Ее надо достать.

…Марина родилась уже после того, как Их Величества Польсий Второй и Тузик Пятый ввели в женских гимназиях обязательный курс «Гражданской обороны». От девушек не требовалось метать бомбы на дальность, ездить верхом или сдавать нормативы по фехтованию. Зато их учили готовить, оказывать первую помощь и стрелять в цель из винтовки. Поэтому Марина хорошо знала, что нужно делать. Крови она сроду не боялась.

- Ваша кушетка…

- Ай, черт, зараза, да что же это… Марина, это я не Вам… У-у-у!

- Угу. 

- Почему Вы так восхищенно смотрите? Вам нравится, когда дырявят людей?.. А, понимаю – романтика… Черт их поймет, этих женщин. Даришь цветы – пошло, в тебя стреляют – романтика…

- Простите, я не хотел. Больно… Будете шить?

- О, не-е-е-ет…

- Ну конечно! Вырезать мертвую плоть и мыть спиртом… Ух ты! Как Вы это делаете?!

Он восхищенно наблюдал за манипуляциями Марины, глядя, как его воспаленная нога приобретает здоровый вид с поистине невероятной скоростью. Восхищенно прищелкнул языком.

- Чародейка. Не шевелитесь. Да не дергайтесь Вы, кому говорю!

- Вас не поймешь: то ему больно, то щекотно… Уже почти все. К вечеру рана исчезнет, даже шрама не останется. Только не суйте ногу в воду в ближайшие сутки и не прикасайтесь к этому месту ничем металлическим.

- Да ладно! Будто Вы не бывали у колдунов-целителей!

- Вы, кстати, так и не сказали, кто.

- Не понимаю.

- Вы мне нравитесь, Виктор.

- Вы смешной.