Следователь

Не верьте в это. Эти разговоры – еще большее вранье, чем тот бред, что несут с трибун политики. Другое дело, что женщины не все и не всем говорят вслух, но это, в конце концов, просто часть исконной женской мудрости, о которой не нам, мужчинам, судить.

Никто лучше нее самой не знал, что это неправда.

Лицо… Ну, здесь природа явно вспомнила о суровых викингах и их белокурых возлюбленных, одной рукой машущих платком отплывающему драккару, а другой небрежно держащих за рога дикого буйвола – чтобы не сбежал. Были ли у древних скандинавов буйволы – это еще вопрос, но то, что скулы Марины были не в меру широки, а губы не по-женски тонки – факт.

Волосы Марины были белыми. Не светло-русыми, а именно белыми, цвета слоновой кости. Ими она втайне гордилась и не зря: многие ее подруги чуть не плакали со злости, выливая на себя галлоны алхимических красителей, но так и не достигая такого результата. Она очень редко их стригла, и белый густой водопад ниспадал Марине почти до колен.

А еще она была чародейкой.

Колдуны. Творят заклятия, полагаясь на метафизические выкладки Мерлина Первого и Морганы Благой (а также всей плеяды их последователей). Это так называемая «классическая школа». Колдуны считают, вычисляют, двигают логарифмические линейки, насилуют арифмометры, а потом, собственно, колдуют. Встречаются довольно часто, поскольку, примерно, каждого десятого можно научить творить хоть какие-нибудь заклятья. Однако же действительно хорошие колдуны – редкость, как редкость по-настоящему хорошие механики или повара.

Маги. Заклинатели, работающие напрямую с мировым эфиром. Бывшие колдуны, сподобившиеся «Просветления Долгого Думанья». Заклинатели огромной силы. В настоящее время, вопреки заявлениям Академии Колдовства и Ворожбы, а также желтой прессы, не встречаются.

Марина Флер, как мы уже говорили, была чародейкой.

От матери ей достался маленький цветочный магазинчик на Мостовой улице. Магазин, как ни странно, приносил некоторый доход, в основном обслуживая свадьбы и похороны. Да и кавалеры все еще дарили дамам букеты, да плюс дни рождений и праздники – одним словом, магазинчик позволял Марине безбедно существовать. Она даже наняла лавочницу – шуструю, как лесная белка и неутомимую как немецкие часы Ладу ЛеГранд – маленькую рыжую студентку из местного Института Механики и Алхимии. На стипендию ИМА можно было жить, разве что, в Студенческом Доме, питаясь картофельными очистками, поэтому Лада души не чаяла в своей новой хозяйке, втайне считая ее ангелом небесным, и жалела, что у Марины так и не появилось постоянного ухажера.

Марина не возражала. Будучи женщиной рассудительной, она считала, что совсем без мужчины можно увянуть, но связывать жизнь с первым попавшимся симпатичным адвокатом – себе дороже. Вот когда появится Тот, Единственный, тогда можно и подумать. А что Единственный не торопится показываться на ее горизонте – так на то он и Единственный. На дороге они, как известно, не валяются. «…Ты лучше будь один, чем будешь с кем попало», сказал мудрец, и Марина была полностью с ним согласна.

Около девяти вечера ей, наконец, вручили телеграмму. Ее поставщик, господин Матье, извинялся, ругал погоду и обещал в ближайшие дни обсудить размер неустойки. Марина подумала, что старый ловчила наверняка выжмет из своих страховщиков пару ведер крови, но возмущаться повода не было: к этому времени дороги успели превратиться в настоящую снежную трясину.

До десяти вечера она просидела в «Розарии» – клубе для одиноких состоятельных дам, где болтала с подругами, пила пунш и крушила в карты городскую модистку Мари Воронцову (в покер Марина играла превосходно). Позже, попрощавшись со всеми, она поймала извозчика, приказала ехать домой, но потом, передумав, отправилась в «Киску» – ужинать.

Ее здесь знали, и хозяин, Савелий Амба, ничуть не удивился столь ее позднему визиту. Марина спросила ужин и получила восхищенный комментарий повара Торреса:

Марина не возражала. Пусть будет «за счет», она не против. Вино? Разумеется. Можете оставить бутылку. Курить? Всем известно, что Марина Флер не курит. Ах, кальян? Тогда конечно. Гашиш? Нет, спасибо. Обычный «ароматик». Спасибо, приятного аппетита, доброй ночи.

Обыкновенно Марина не обращала внимания на других посетителей, но сейчас время было позднее, и в кафетерии она была одна. Поэтому цветочница оторвалась от журнала мод, который изучала в ожидании заказа и с интересом посмотрела на позднего гостя.

И еще он, буквально, валится с ног. Незнакомец был бледен, тяжело дышал и заметно припадал на правую ногу. Под глазами залегли глубокие тени; тонкие губы белели в полумраке, точно подведенные мелом.

Она незаметно сделала знак гарсону. Тот слегка прикрыл глаза и, подойдя к посетителю, о чем-то тихо спросил его. Мужчина кивнул и, улыбаясь, направился к столику Марины.

- Виктор.

- Очень приятно, – он кивнул. – Не расскажите ли мне, Марина, чему я обязан таким вниманием с Вашей стороны?

- Вы попросили этого милого человека, очевидно, Вашего знакомого, чтобы он, в свою очередь, попросил меня составить Вам компанию. Я видел Ваш жест. Это, без сомнения, очень мило с Вашей стороны, и все же?..





- Вот как? – теперь он смотрел на нее с интересом. – Что ж… Вы даже не пытаетесь врать – это странно, но приятно. И я действительно не местный. Ехал на поезде и совершенно случайно застрял в этом чертовом городишке… простите Марина.

- Глупо получилось, – он развел руками. – Я думал, что через Нижний Тудым получится срезать путь до Генеральского тракта, а потом выехать к Разливу. Но ошибся.

- Знаю. Снег…

- Мне нужно попасть на Последнюю Заставу, – пояснил Виктор.

- Вы едете в Дальнюю Хлябь?

- Да.

Виктор невесело засмеялся.

- Да. У меня тут недалеко цветочный магазин… Виктор! Виктор, что с Вами?!

- Тише… Успокойтесь, все в порядке… Это просто… Приступ. От перенапряжения…

- Нет… Ни в коем случае. Помогите мне выйти на улицу. – Он бросил на стол золотую монету.

- Он не обратит на нас внимания. Пожалуйста…

Странно, но гарсон, действительно, даже не посмотрел в их сторону. Они вышли на улицу: снег почти закончился и только одинокие снежинки оранжевыми блестками вспыхивали в свете газовых фонарей. Все окна ближайших домов были темными; вокруг царили темнота и тишина городских закоулков.

- …В паре кварталов отсюда. Сейчас подъедет.

Виктору, тем временем, становилось все хуже. Тело мужчины начала сотрясать мелкая дрожь, на лбу выступили капельки пота. Марина достала из кармана шелковый платок и аккуратно обтерла Виктору лицо. Она все больше поддавалась панике: а вдруг этот человек умрет? Что если у него плохо с сердцем? А вдруг…

«Поспать», почему-то пронеслось у Марины в голове. «Ему надо просто поспать».

- Мостовая, второй номер! – крикнула она извозчику. – Тот кивнул, взялся за вожжи, причмокнул, и сани, поскрипывая, сорвались с места.

…Ей даже не пришло в голову, что подобноее решение было, как минимум, странным и уж точно – весьма скоропалительным. Сознание Марины заливал мягкий белый туман, вызывающий приятную щекотку где-то за глазными яблоками и заставляющий ее чувствовать себя…