Страница 34 из 100
- Я так понял, что некоторые из вас способны слышать мысли как слова.
- 72
- О, да, - подтвердил Тоби, вытирая глаза. - Есть тут у нас одна такая.
Он повернулся к кольцу слушателей.
- Олдис здесь?
Пухленькая хорошенькая шестнадцатилетняя девушка протолкнулась в передний ряд.
- Кого мне надо для вас послушать, сэр?
Искра пересекла пропасть в мозгу Рода. В его глазах появился блеск.
- Дюрера. Советника милорда Логайра.
Олдис сложила руки на коленях, устроилась поудобнее, сидя очень прямо. Она уставилась на Рода, глаза ее потеряли фокусировку. Затем она начала говорить в нос, высоким, монотонным, голосом.
- Как вам угодно, милорд. И все же я не могу понять, истинно ли вы верны.
Голос ее упал на две октавы по тону, но сохранил свою монотонность.
- Негодяй! Ты имеешь наглость оскорблять меня прямо в лицо?
- О, нет, милорд, - поспешно ответил высокий голос, - я ничуть не оскорбляю вас, я только ставлю под сомнение мудрость ваших действий.
"Дюрер", - подумал Род. Высокий голос, несмоненно принадлежал Дюреру, практиковавшемуся в своем занятии - заботе о манипуляции герцогом Логайром.
- Вспомните, милорд - она всего лишь ребенок. Добро ли по отношению к ребенку позволять ему своевольничать? Или добром будет отшлепать его, когда он в этом нуждается?
С минуту стояло молчание, затем ответил более глухой голос лорда:
- В том, что ты говоришь, есть какая-то доля истины. Разумеется, в ее попытке взять власть в свои руки в вопросе назначения священников есть что-то от взбалмошного ребенка.
- Но, милорд, - пробормотал высокий голос, - это же не идет против традиций и против мудрости людей немного старше ее самой. Воистину, как это ни горько, но это действия непослушного ребенка.
- Возможно, - прогромыхал Логайр, - и все же она - королева, а слово королевы - закон.
- Даже если королева издает дурные законы, милорд?
- Ее действия не дурные, Дюрер, - глухой голос принял угрожающий оттенок. - Наверное, они необдуманные и безрассудные, и плохо рассчитанные, ибо добро, кое они принесут сегодня, может принести гибель на наши головы. Наверное, это глупые законы, но дурные - нет!
Высокий голос вздохнул.
- Возможно, милорд. И все же она угрожает чести своих вельмож. Разве это не дурно?
- Это! - прогромыхал Логайр, - как же это так? Да, она была надменна, беря на себя больше высокомерия, чем, возможно, когда-либо бывало у королевы, но она никогда еще не делала ничего такого, что могло бы быть истолковано как оскорбление.
- Да, милорд, пока нет.
- Ты что-то еще хочешь сказать?
- День этот неизбежно придет, милорд!
- Какой такой день, Дюрер?
- Когда она поставит крестьян впереди знатных, милорд.
- Прекрати свои изменнические речи! - зарычал Логайр. - На колени, ничтожество, и благодари своего бога, что я не приказываю обезглавить тебя!
- 73
Род глядел в лицо Олдис, все еще не оправившись от потрясения, вызванного услышанным диалогом двух бестелесных мужских голосов, выходящих из уст хорошенькой девушки.
Ее глаза постепенно снова сфокусировались. Она испустила долгий вздох и улыбнулась ему.
- Ты слышал, друг Беллоуглас?
Род кивнул.
Она развела руки, пожав плечами.
- А я не могу вспомнить ни слова из того, что только что говорила.
- Пусть это не беспокоит тебя, я помню все. - Род потер щетину на подбородке. - Ты действовала как канал, медиум в чистейшем смысле этого слова.
Он запрокинул голову, осушил свою кружку и кинул ее одному из юных колдунов. Юноша поймал ее на лету, на мгновение исчез с ней, но тут же снова появился, чтобы вручить до краев наполненную кружку Роду, который в насмешливом отчаянии покачал головой.
Он откинулся назад, пригубив вино и поднял взгляд на окружающие его юные лица, улыбающиеся и довольно-таки сияющие от сознания своей силы.
- Вы когда-нибудь проделывали это раньше? - спросил Род, махнув рукой в сторону их всех. - Я имею в виду, слушали ли вы подобные внутричерепные заседания?
- Только врагов королевы, - ответила Олдис, вскинув голову. - Мы часто слушаем Дюрера.
- Вот как? - поднял бровь Род. - И вам удалось что-нибудь узнать?
Олдис кивнула.
- Он в последнее время сильно озабочен крестьянами.
На миг Род совершенно опешил.
- Что у него за интерес к ним?
Тоби знающе усмехнулся.
- Чу, вот его последний подвиг! Он заварил свару между двумя крестьянами из личных владений королевы. Один молодой крестьянин желал жениться на дочери старого фермера, а старик сказал "нет". И юнец воздел руки в отчаянии и остался бы спокойно с разбитым сердцем.
- Но тут встрял Дюрер.
- Да. Он днем и ночью преследовал юнца, ибо известие о сватовстве парня распространилось по всем деревням, и присмотрел за тем, чтобы слух пересказывали с добавлением вопроса: разве может юноша считаться мужем, если позволяет дряхлому идиоту лишить себя любимой девушки?
Род кивнул.
- И другие крестьяне принялись кидать этот вопрос пареньку.
- Само собой. Ехидство, издевки, насмешки - и однажды парень взял да и похитил девушку и сделал ей ребенка.
Род поджал губы.
- Как я представляю, папа немножко разволновался.
Тоби кивнул.
- Он приволок парня к деревенскому попу и потребовал, чтобы паренька повесили за насилие.
- А поп сказал...
- Что это была любовь, а не насилие, и подходящим наказанием должен быть брак, а не казнь.
Род усмехнулся.
- Держу пари, что дети были крайне опечалены таким поворотом дел.
- Их горе было так велико, что они пустились в пляс, - хохотнул Тоби. - А старик рассудил, что такова, видно, премудрость божия и благословил их.
- 74
- И тут снова встрял Дюрер.
- Само собой. Он поднялся перед королевой, когда она сидела за столом перед всеми лордами и их леди, крича, что королева должна показать справедливость своего нового порядка, постановив сама, что было бы справедливо в этом деле, ибо разве эти крестьяне не принадлежали самой королеве?
Род ухмыльнулся и хлопнул себя по бедру.
- Она, должно быть, была готова плюнуть ему в глаза!
- О, ты знаешь нашу королеву! - Тоби закатил глаза к потолку. Она бы с удовольствием воткнула ему нож меж ребер. Но на брошенный вызов, однако, надо отвечать. Ей придется самой заслушать это дело, когда она в следующий раз будет держать общий суд.