Страница 21 из 134
- Зачем ты работаешь с ненормальными, если их такими сделал бог?
И мама ответила:
- Их нельзя вылечить, милая, но можно дать им место в мире, потому что они как никто заслуживают понимания и доброты, хотят быть нужными.
Тогда Грайс очень маму зауважала. Впрочем, к подростковому возрасту это прошло.
Сейчас мама поправляла свою идеальную укладку. Смотрела она явно на саму себя, вовсе не на Грайс. И зачем только просила ее включить камеру?
Мама обеспокоенно спрашивала:
- Наш господин остался доволен тобой, милая? Ты не отказывала ему? Не перечила? Ты стараешься быть хорошенькой? Хотя бы постарайся, уверена, у тебя получится. Тебе нужно поскорее забеременеть, не заставляй его ждать. Пей витамин Е.
- Мама!
Мама поймала Рузвельта и принялась гладить, ее красные наманикюренные ногти скользили по спинке зверька. Как кошка, поймавшая мышку, подумала Грайс. Долгое время Грайс думала, что нет ничего хуже, чем быть похожей на маму.
Мама подняла на нее взгляд, ее ровные стрелки казались идеальными даже в размытом окошке скайпа.
- Что, милая?
- Мне здесь очень одиноко.
- Ты привыкнешь. Твоя работа делать счастливым твоего господина, а не быть счастливой самой. Это ради всего человечества, Грайс.
- Ты говоришь так, будто принесла меня в жертву.
- Этимологически - это так.
Мама вздохнула, будто вся тяжесть мира разом легла на ее плечи.
- Хорошо, я понимаю, как ты там страдаешь, моя девочка. Я же тебя люблю, мне не хотелось бы, чтобы ты воспринимала свою нынешнюю жизнь как постыдную обязанность. Тебе повезло, милая. Так везет далеко не всем. Мне так в свое время не повезло, и я вынуждена была выйти замуж за твоего отца.
- Мама, даже когда ты хочешь, у тебя не получается.
- О чем ты, моя милая? - прощебетала мама. Этот ее легкомысленный имидж испарялся легким, клубничным облачком, когда она работала с детьми, становясь серьезной и внимательной, или когда ее жестокая рука вонзала нож в горло визжащей свинье.
Мама протянула руку в пустоту, туда, где Грайс ее не видела, и вытащила из пустоты длинный, изгибающийся, как змея, замершая в движении, ритуальный нож. Он так блестел, что Грайс на секунду засветило экран белое пятно.
- Смотри, что мы с папой купили в аэропорту!
- Здорово. Как сестры?
- Радуются за тебя! Все здесь за тебя так рады! Так горды! Ты не представляешь! Ждут не дождутся, когда ты объявишь о том, что ждешь малыша.
- Я пыталась перевести тему.
Мама совсем не спрашивала, что Грайс думала о Кайстофере. Может, потому что это не имело никакого значения. Какая разница, понравился ли он ей. Грайс, впрочем, и сама еще не могла ответить на этот вопрос. Мама вертела в руках ритуальный нож. Грайс поняла, что мама, кажется, хотела подбодрить ее. Ей стало неловко, мама старалась, она радовалась, а Грайс было только противно.
Она заметила впаянный в рукоятку ножа лунный камень. Как на ее обручальном кольце.
- Я люблю тебя, - сказала мама, и совсем другим голосом, которого Грайс никогда не слышала, добавила:
- Мне жаль. Я знаю, что ты никогда не хотела этого. В жизни мы часто получаем не то, чего хотим, а то, чего хотят другие.
Мама выставила нож, по которому полз Рузвельт, иногда его лапки соскальзывали со скользкого металла. Грайс волновалась за него, как за канатоходца в цирке.
- Спасибо, мама, - сказала Грайс. В этот момент Грайс услышала шаркающие, искаженные звуки шагов.
- О, - сказал папа. - Мои девочки разговаривают.
- Каэл, поздоровайся с Грайс. Посмотри, у нее за спиной такая потрясающая, просторная комната. Господин явно ее не обделил.
- О, и правда, Грайс, чудесное место! Такие очаровательные занавески.
- Спасибо, папа.
Папа - бесхарактерный, нечуткий, беззащитный. Грайс его презирала, и это было неправильно, но она ничего не могла с этим сделать. Нежность к нему мешалась с чувством раздражения, презрения. Грайс думала о том, что ей, наконец, не придется подавлять в себе все эти чувства. Это заставило ее улыбнуться.
- О, милая, у тебя такая цветущая улыбка!
- Ладно, солнышко, я поехал. Завтра полнолуние, и у моего Лунного Пациента, снова обострение.
Лунный Пациент - папин самый проблемный, но и самый любимый, больной. История их отношений началась уже очень давно, года два назад. Лунный Пациент не знал своего имени, и его привезла полиция. Он кричал о том, что он из Нэй-Йарка, и кто-то сделал куколку из его жены, а потом убил ее. Кто-то издевался и над ним, но сохранил ему жизнь. Стоит ли говорить, что никаких документов у Лунного Пациента не было, его никто не узнавал. Лунный Пациент твердил, будто его выключили из реальности, и впадал в истерику при виде сладкого.
Хуже всего ему, месяц за месяцем, становилось в полнолуние. Он пытался убить себя, опасаясь, что кто-то придет за ним, и все повторится. Папа очень заинтересовался Лунным Пациентом, особенно динамикой его обострений. И хотя доказано было, что лунный цикл влияет лишь на приливы и отливы, а не на здоровье человека, папа задумался о том, сколько еще подобных случаев зарегистрировано в клиниках страны.
И он нашел больных, чей анамнез и течение болезни практически совпадали. Они не говорили, что кто-то кого-то убил, однако они утверждали, что их выключили из реальности, они так же впадали в истерику при виде сладостей и совершенно идентичным образом погружались в припадки во время полнолуния. У этих людей не было ничего общего. Папа нашел около двадцати подобных больных. И хотя выборка была не большая, проделанная папой работа оказалась оценена по достоинству. Психозы, подобные тому, от которого страдал Лунный Пациент, назвали Синдромом Блейка. Самый ранний зарегистрированный случай подобного психоза был отмечен пятнадцать лет назад. Мужчина, который им страдал, уже умер, откусив собственный язык в одну из особенно лунных ночей. Вся эта история производила на Грайс жутковатое впечатление, и она не любила слушать о Лунном Пациенте, однако папа не переставал поднимать свою любимую тему.