Страница 31 из 84
Я же не дурочка, знаю, что будет, если сюда придут инквизиторы. Я отчаянно замотала головой - нет, не пойду.
- Рани, это очень серьёзно. А ты ещё слишком наивна и молода, чтобы принимать такое решение.
Может быть. Но кто мне инквизиторы, и кто батюшка. Я стиснула зубы, и снова замотала головой. За спиной священника виделась Всемилостивая, и я подумала, если эта тайна и раскроется, то не из-за меня. И мне показалось, что Богиня меня поддерживает. А может, я просто хотела так думать...
Ни к каким инквизиторам я не пошла. И не пойду. И девушку эту больше не видела. Отец Олег не рассказал мне, почему он общается с тёмной ведьмой. Но я твёрдо уверена - на это есть причины. И мы никогда не разговариваем об этой встрече.
Из всех девочек, я единственная, кто может ходить по городу без надзора, остальных не отпускают. Однажды девочка, из недавно прибывших, возмутилась, спросив: "Почему Рани можно, а другим нельзя?" и сестра Анна удивлённо сказала: "А куда она денется? Увеченная." Тоже мне, монахиня. Прости, Всемилостивая!
Так в мыслях о том, о сём, я дошла до лавки. Мне надо нитки купить и забрать белые ленточки. Залия раздаёт их и следит, чтобы в храм все обязательно вплетали. А с ней не поспоришь: она уже ростом с отца Олега.
Из-за прилавка навстречу мне выскочил хозяйский сын, Сашко. Не люблю у него покупать. Вру...Мне нравится на него смотреть. Симпатичный, на него в храме многие наши девочки заглядываются. При нём я путаюсь и забываю, что мне нужно. В общем веду себя, как дура.
Опасливо оглянувшись на дверь за прилавком, Сашко, покраснев, сунул мне в руку небольшой пакетик из красивой бумаги.
- Тебе. - прошептал он. - В храм пойдёшь...
- Сашко! - из двери появился отец парня, и сразу заулыбался.
Я заказываю дорогие нитки. Из простых больше не плету, хотя из шёлка плести труднее, но и платят намного дороже. Так что лавочник всегда рад мне.
Мужчина нагнулся и достал из-за прилавка большую коробку.
- Посмотрите что у нас есть для вас, госпожа Рани.
Сашко подхватил меня под локоть. И я почувствовала, как загорелось лицо, да самой стало жарко. Подведя меня к прилавку, парень отпустил мою руку и отошёл. Я судорожно вздохнула, и сделала ещё несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. А то я сейчас напокупаю.
Заглянув в коробку, с трудом удержалась, чтобы не завопить от восторга - нельзя торговцу показывать, что тебе нравится его товар. Как говорила Жанна, без штанов оставит...
Чуть нахмурившись, рассматриваю катушки с нитками, а руки, касающиеся их, дрожат, выдавая моё нетерпение. Шёлк нежных-нежных тонов, мягкий, светящийся. Так и ластится к пальцам - возьми. Покачав головой, указываю лавочнику на чуть взлохмаченную нить, в работе мне это не помешает, а вот цену сбросить поможет. Мужчина досадливо крякает, и мы начинаем торговаться.
Сашко, провожающий меня к дверям, деловито обсуждает, когда доставить коробку, а его ладонь, как бы невзначай прикасается к моей спине. И я вспоминаю, как Таюшка рассказывала о мурашках. Это точно они. Колючие, и очень приятные.
- Ты мне нравишься. - неожиданно вырывается у парня, и мы вместе испуганно поворачиваем головы в сторону прилавка. И вместе вздыхаем, аж со всхлипом: торговец уже ушёл. И вместе тихонечко смеёмся.
Я иду по улице и радуюсь тёплому, такому красивому дню. И солнышко светит, и недавний, мелкий дождик прибил надоедливую пыль, и деревья чистые-чистые. Какая-то женщина, столкнувшись со мной, начинает строго выговаривать мне, и останавливается, на её лице появляется понимающая улыбка.
- Будь счастлива, дитя. - ласково говорит она.
Приходит непонятное сожаление - мои любимые маки уже отцвели. Мне кажется, сейчас они были бы в самый раз. Я резко останавливаюсь, сгибаясь от острой боли, которая начинается где-то внизу живота. И тут же приходит мысль, как правильно завершить заклинание, моё первое самостоятельно придуманное.
От боли, ставшей тянучей и мучительной, я сажусь прямо на землю. Перед глазами темнеет. Кто-то испуганно и взволнованно что-то говорит рядом. И я почему-то вижу расцветающий мак.
- Что с ней? Это незаразно? нам ещё не хватало...
- Анна! Стыдись! Она ребёнок, а ты должна...
- Тебе хорошо говорить! С тебя не спросят - почему заболело много воспитанниц? Я - монахиня, а не нянька!
Хороша монахиня...А где же сострадание? Забота? Долг?
- У неё недомогания пришли. Если бы ты выслушала меня, мне бы не пришлось разговаривать с отцом Олегом о твоём отношении к этой девочке. А теперь ты сама вынудила меня. Прости.
- Да говори, - устало сказала сестра Анна, заскрипел стул, видимо, она села, - я устала бояться. Может замену пришлют. Рани меня пугает. Все магики так или иначе полукровки нелюдей. Проклятое наследие войн. Но она на особицу. Ты когда-нибудь видела розовые волосы? А глаза, поменявшие цвет? А эти пальцы, больше похожие на лапки паука? Я уже не говорю, о том, что красавицей её не назовешь, но ведь глаз не отвести. С меня хватит!