Страница 93 из 154
Не реветь. Марш в дом, Ваня, хватит тут рассусоливать.
- Дочери у тебя, - говорит он мне вслед. – Не мог Васюта допустить, чтобы, если сгинешь, они совсем одни остались.
Ухожу, не ответив.
Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, иду умыться. Хватит. Больше слёз не будет. И снова занимаю свой пост у окошка в ожидании сэра Майкла.
- Ваня, - говорит Ян, и я вдруг вижу, какие у него измученные глаза. - Ваничка, спасибо.
У меня дрожат губы. «Ваничка». Только бы лапушкой не назвал.
А ведь он знал, парнишка, догадываюсь внезапно. Потому с утра и был не в себе, а я-то ему соль на раны сыпала… Видать, и с него Муромец слово взял какое-то.
А не подумал, со внезапной злостью думаю, что случись с ним страшное – и с кем тогда племяш останется? Один на всём белом свете?
- Всё в порядке, Ян, - отвечаю уже спокойно. - Неужели ты думаешь, что я бы согласилась? Не привыкла я за чужими спинами отсиживаться.
И думаю: зачем же я вчера промолчала? Чего боялась? Надо было рассказать и про степняков, которых сама подстрелила, и про то, что обнаружила их раньше всех, и как Аркашу вылечила. Меч этот, чтоб ему пусто, притащить, как доказательство: на, мол, любуйся, Наставничек! Гордись! Как же права была Лора, нельзя молчать, нельзя! Ведь Васюта до сих пор так и видит во мне беспомощную «лапушку», нежную да хрупкую. А я ещё своими пирогами да песнями, д шитьём обережным образ этот только поддержала. Как меня после этого отпускать?
И как он сказал строго тогда, ночью: дома сиди, чтобы не подстрелили случайно… А на кой тогда учил?
- Я ж тебе в тот раз не досказал, - слышу Яна и только сейчас понимаю, что он уже давно о чём-то говорит. – Дядька вообще не любит об этом судачить, а недавно особо напомнил, чтобы я тебе не проболтался. Он два Сороковника прошёл: за себя и за сестру, мамку мою. Куда ж ей с пузом-то на подвиги соваться? А вернуться очень уж хотела: дома муж да родители… Отец их тогда сильно недужный был. Вот Васюта с неё согласие и стряс, за ради них всех да меня, ещё не родившегося. И прошёл оба Финала.
- А как же…
Боюсь сказать лишнее, чтобы не разбередить мальчишке душу. Но он, видимо, решился себя не жалеть.
- Новый квест всегда в новой локации. Не подгадаешь, где портал появится. Дядьке его портал открылся на полпути в соседний город, да не успел он мать довести. Она прежде срока рожать начала, куда её с места трогать-то. И потом уж, когда… - Проглотывает слово «умерла». - …Закрылся портал. Вот мы тут и остались.
- Остались, - эхом откликаюсь.
- Обережница она была. Таких среди наших больше нет. Вот и странно: ты вроде из другого мира, а тоже Обережница. Никто такого и не ожидал, потому, должно, и не распознали тебя сразу. Васюта ещё удивился, когда ты на шкатулке Макошин оберег узнала, видно, правду говорят, что Макошь в любом мире объявиться может.
- А звали её…
- Василиса.
Вот так. Василий и Василиса.
Не буду об этом больше, потому что реветь себе запретила. Теперь думать надо, как дальше жить. Слово, данное воеводе, я сдержу, до полуночи десятого дня дотерплю, а с утра – в путь. И никто мне не указ, чем хочу, тем до этого срока и занимаюсь: хоть стреляю, хоть с амазонками ношусь, хоть полрынка скуплю себе в дорогу - кому какое дело? Не взыщи, Вася. Ты про дедов моих расспрашивал, что войну прошли, ты сам их мне в пример ставил, так я теперь их память позорить не буду. Они свою ношу на других не перекладывали.
Всё, Ваня, всё. Попала ты сюда одна, одна и справляйся. А пока что сиди, поджидай своего сэра. У тебя по расписанию занятия по верховой езде, так что не нарушай режим.
…Время идёт, а доблестного паладина всё нет.
А не в курсе ли наш златокудрый, что меня в собственный Сороковник не пускают? Нет ли тут заговора? Если знал племянник, знал воевода – то с другом-то мой Муромец наверняка сокровенным поделился! Меня обжигает ещё одно воспоминание: «Понадобится помощь – обращайся к Майклу!» - так, кажется, сказал Васюта совсем недавно, как раз до того, как мы с Лорой встретились. Он всё решил уже тогда! И распланировал! И…
…и прощался со мной. Только сразу – не смог, потому и примчался вечером.
У меня даже руки опускаются.
И сэр драгоценный, выходит, тоже знал всё заранее? О чём они с Васютой беседовали наедине? Если так - он же и запрёт меня в светлице, и замок повесит для верности. И тысячу причин найдёт: ради моего же блага, из чувства ответственности, чтобы исполнить волю друга, отправившегося на подвиги... Почему он до сих пор не приехал?
О, сэр Майкл, только не это! Умоляю!
Да нет же! Вчера утром ему ещё ничего не было известно о Васином решении, он приехал со своими какими-то проблемами. А второй раз они встретились с Васютой на лугу, но почти не общались. Прекрати, Ваня. Это уже паранойя. Так ты скоро и Нору подозревать начнёшь.
Где она, кстати?
Ян кивает за окно.
- Вон, в Хорсовой будке лежит. Тоже тоскует.
Тоже? Так заметно, что я тоскую? Поспешно выхожу. Собакина моя, бедная и бледная, высовывает из будки морду и скулит. Присаживаюсь рядом.
- Погоди, моя хорошая, вот придёт твой несравненный сэр Аркадий и развеселит тебя. Видишь, как получается, обе мы с тобой брошенные. Придётся как-то дальше жить одним.
Странно, и Аркадия нет. А ведь они в последнее время с сэром одновременно появлялись…
Паранойя, Ваня. Уймись.
Нора с беспокойством принюхивается. Обшмыгивает мне руки, лапой пытается притянуть поближе к себе мою правую. Да ты что, собакин, рану мне зализывать собираешься? Нет уж, вы эти шуточки с Аркадием оставьте себе, а я всё же человек!