Чудо

Порыв ветра вырвал записку и поволок по траве в парк. Не успел я решиться, бежать мне за единственным доказательством того, что не за призраками гоняюсь, или же сдаться на этом, как заметил начерченную мелом на асфальте стрелку. А ведь только что её не было. Она указывала на сторону, противоположную парку. Надпись рядом с ней гласила: «Следуй замной!» и далее "Не тармази!"

Сперва я огляделся – люди по-прежнему бродили, машины ездили, а ветер гонял ошмётки старого пакета. Затем снял жучок и насторожился. Крыса визжит в канализации. Мама печёт лепёшки, а масло на сковороде шипит. Странное дыхание… Такое же, как и в моей комнате. Немного сбивчивое. Кто-то взволнован. Кто-то ждёт.

Я пошёл к нему, согласно нарисованной стрелке. Дыхание растворялось в других звуках, теряло свою чёткость с каждым моим движением. След из шумов, однако, довёл меня до магазинчика ужасов.

Обычно с клиентами сразу здоровались, но в этот раз продавец даже не глянул в мою сторону. Он стоял у прилавка и угодливо показывал товар. Покупатель отнекивался и тараторил, видимо, желая получить нечто иное. Одежда привереды была яркой до рези в глазах, так что при входе в магазинчик каждый бы посмотрел сначала на него и лишь потом пошёл бы к товарам.

Высокий блондин в плаще и шляпе топтался у витрины и задумчиво изучал наборы фокусов. Женщина без особых отличительных черт бродила вокруг стенда с игрушками. Интерес к ней пропал сразу, зовущий голос был мужским.

Продавец прошмыгнул на склад, поискать, что ещё он мог предложить посетителю, и его мучитель повернулся к стеллажам. Вот спереди его одежда была обычной. Парень хмурился и плотно сжимал губы, пощёлкивая пальцами. Часть его лица ото лба до носа скрывал широкий капюшон. Не беда, всё равно не он, слишком яркий, я бы его не упустил.

Женщина тяжело вздохнула и остановилась. Она выбрала тряпичную куклу и начала её мять, напевая. Никого не смутила её колыбельная, впрочем, как и босые ноги. И так же никто, кроме меня, не обратил внимания, когда она умолкла и вместе с игрушкой направилась к выходу. Я притворился, что любуюсь уродливыми открытками на вертушке, искоса следя за ней.

Она прошла сквозь закрытую дверь, а игрушка упала на пол.

Женщина зарыдала, склонившись над своей потерей. Теперь в магазине находилась верхняя часть её тела, торчала, будто трофейная голова животного на стене в домике какого-нибудь охотника. Она направила на меня свой мёртвый взгляд и заголосила сильнее.

«Уйди, – крутилось у меня в голове. – Уйди…» Я больше не справлялся с погоней, потому вставил жучок обратно в ухо.

Плач прекратился. У двери не было никакой женщины.

В магазинчике сочеталось столько мерзких звуков – от мышиного писка до смеха клоунов – не мудрено, что она померещилась.

– Странно, – сказал блондин в шляпе, проходя мимо меня, – как она оказалась у входа? – и положил тряпичную куклу к прочим игрушкам.

– Вы… – начал было я, и он напрягся.

На плечо мне легла пластмассовая рука игрушечного скелета.

– Ку-ку! – раздалось за спиной. – Ну вот и ты! Что же так долго? Столько подсказок тебе оставил, а ты и не шевелишься! Или долго трусил? – Чего бояться? У него была возможность свернуть мне шею или утащить тогда, в комнате. Хотел ли он сделать мне плохо? Навряд ли. Хотел ли он поговорить со мной наедине? Вероятно, да. И раз был настойчив, дело считал важным. – К тебе Темынь приходил?

– Кто? – обернулся я.

– К тебе, – терпеливо повторил парень с цветастой спиной, – Темынь приходил? – Я мотнул головой, соображая, кто это может быть. – Сведоч нас покинула. Я Ким.Чон.Ёль, – произнёс он по слогам. – Повторять больше не буду. Кимчонёль! – замахал он руками. – Нет? Ким Чонёль? По-прежнему проблемы с именами? Ну да ладно, – я понятия не имел, что он от меня хотел, и парень сдался. – Кодовое имя точно запомнишь: Крутяшка! Пш! – он изобразил фейерверк. – Место жительства: Сеул. Родители есть, оба. Братьев и сестёр нет. – Голос его вмиг стал серьёзным. – Темынь её забрал.

– А Темынь это…

– По ночам никто не наведывается? Сведоч последнее время жаловалась на страшные сны. Усталая ходила. Всё бы ничего, но нескольким чудесным детям стало плохо. Мне пока, слава богу, нет, но неизвестно, долго ли будет так везти. Я здесь, потому что нам нужно спрятаться и придумать, как прогнать Темынь. Иначе он нас всех того! – он провёл ребром ладони по горлу.

– Нет.

Мужчина в шляпе косился на нас. Он вернулся к коробке с фокусами, когда я направился к двери. Судя по отражению в витрине, он был недоволен.

– Стой! – моего оппонента свидетели не смущали. – Куда?

– Я узнал, что хотел, – всё же остановился я. – Мне это не интересно.

– Да причём тут интерес? На нас охоту ведут. Я хотел тебя предупредить, но знаю, что ты не любишь чудесных детей, – мимолётная вина в его голосе ни капли меня не тронула, – и знаться с ними не желаешь. Приди я к тебе просто так, ты бы слушать не стал. Сообщи я тебе об этом анонимно, ты бы не поверил. А сейчас ты весь во внимании и, кажется, что-то понимаешь.

– Я же сказал, нет. Будь любезен, не донимай меня, кем бы ты себя не называл.

– Это будет несложно, – проворчал он. – Твоя мамочка постаралась! Насыпала по углам травищи, не продерёшься! Потому и пришлось так изгаляться. Да подальше от неё встретиться, а то вдруг заметит. Если попадусь ей или кому-то вроде неё, точно стану похожим на тебя, – передёрнуло его. – Только вот Темынь эти дурацкие обереги не остановят! Он всех младенцев перебил в Ужасную Ночь!