Чудо

Окольными путями я добрался до дома. Не хватало, чтобы по городу разнеслись слухи о том, что чудесный ребёнок разгуливал босиком и в простыне.

Собрался я поспешно – чуть не забыл таблетки. Выгреб накопленные деньги из тайника. Позвонил маме. Она отругала, мол, такой-сякой, проспал завтрак и утренние занятия. В мою комнату она не заглядывала. Наверняка сама надеялась, что до обеда продрыхну. Из-за чувствительного слуха о крепком сне можно только мечтать, оттого круги под глазами стали неотъемлемой частью моего лица. Меня никогда не будили. Обычно всё проходило в точности да наоборот.

Я сказал, что знакомый пригласил погостить. Мама испугалась не на шутку и приказала носа из дома не высовывать. Тогда в ход пошли выдумки про общий проект по занятиям, который необходимо сообразить за несколько дней. И конечно же, удобнее было бы от него не отвлекаться, чтобы успеть сделать вовремя. Я пообещал, что прихвачу с собой несколько мешочков с сеном, выданных бабой Верой. Мама вроде бы успокоилась, даже обрадовалась и начала расспрашивать, кто мой друг такой, где мы будем, всё ли необходимое с собой взял, как там мой слуховой аппарат. Я врал, как мог, еле отбился.

– Ты уверен, что всё будет в порядке?

– Ну, конечно, мам! Не волнуйся. Пока.

Ботинки. Сумка. Ключи.

На лестничной площадке появилась баба Вера. Наверняка выглядела в глазок и теперь подстерегала меня, держась за перила.

– Собрался куда?

– Да, к друзьям, – я запер дверь, дёрнул её несколько раз, проверяя по привычке, и повернулся к любопытной соседке. – На пару дней. Или на подольше. Как получится, так что можете не поджидать меня здесь… Ну, это так, к сведению. Конечно же, вы можете делать всё, что пожелаете. Ещё я… я хотел извиниться…

Пока я говорил, старуха достала пузырёк из кармана потрёпанного халата, дрожащей рукой открыла его и, не говоря ни слова, выплеснула содержимое на меня.

В горле поднялся ком, и дышать стало трудно. Кожу зажгло.

– Подурнело? – взбаламутилась старуха и вцепилась в мой локоть.

Снова она со своими оберегами да отварами, никак не угомонится. Не там она «своё зло» – как называл её байки о нечисти папа – ищет, не там.

Я старался не опираться на неё, боялся, что сломаю ей парочку дряхлых костей, но баба Вера оказалась на удивление крепкой.

Она затолкала меня к себе в квартиру, закрылась на замок, и медленно провела на кухню. Перед глазами плыло. Стоять я не мог, и она усадила меня за стол, а сама поставила чайник. Пока я пытался выдавить из себя хотя бы слово, он закипел.

– Выпей! Должно полегчать.

Старуха поставила передо мной чашку. От запаха воротило, но я коснулся губами краешка и глотнул вонючую жижу. Голова закружилась, и уши разрывало от треска.

Я повалился со стула.

– Так и знала! – победоносно вскрикнула старуха. – Нечисть! То-то зло к вам и тянется! Ну ничего! Мне не впервой с такими ладить!

Она взяла книгу с подоконника и пролистала её.

– Мельком видела сегодня в окне тварь в маске. Неужто за тобой пришла? Разгуливать так запросто! Знавала я таких! – она глянула на меня. – Только людей нипочём губите. Чем вот был мой правнук, месяц отроду, виноват? Чем, а? Сами не знаете! Сейчас заварю настой покрепче, чтоб уж точно. Так-то, Глеб! Зря тебя оберегают! Таких нужно травить, как тараканов! Эх! Знала мамка твоя, что что-то с тобой не так. Потому и ходила ко мне. Потому и просила спасти тебя! Жаловалась, что ты ей чужим кажешься. Как будто не от мира сего. Так не от сего и есть, да?

Тело чесалось изнутри. Хотелось содрать кожу и отбросить её подальше. Огонь, прожигавший желудок, потихоньку подбирался ко рту.

– Ты пожил достаточно! – взвизгнула старуха. Тонкие губы растянулись в улыбке. – Определённо больше, чем тебе полагалось.