Спасти химеру

Вода была очень грязной и довольно холодной. Когда ледяные струи потекли в ботинки, меня передернуло. Но скоро ноги онемели, и холод уже не воспринимался так остро. Впереди меня шел Фаррес с масляной лампой в руке. Он ворчал себе под нос ругательства, проклиная дождь, подземелья и Варда, не позволившего ему продолжить ужин у Вахеди. Но командор настоял, чтобы там остались только Бруни, Невен и Лэйс со своим телохранителем. Всем остальным пришлось тащиться по полузатопленному ходу к базе в старом храме.

Мокрые ноги заледенели, полы плаща путались в ногах. Тщательно закрытая кожаная сумка шлепала по боку: я очень надеялась, что вода–таки не достанет до моего гестернского дневника.

Лампа Фарреса выхватывала из мглы плавающие на поверхности щепки, окурки самокруток, обрывки бумаги. Видимо, лазом к притону активно пользовались не только бойцы Варда. Вода в круге света выглядела грязно–черной, как жидкая смола. Интересно, если дождь размыл и старые катакомбы, не придется ли нам пробираться по костям?

Узкие стены, выложенные кирпичом, влажно поблескивали. Впереди слева показался черный провал. Перед ним вода стояла особенно высоко – почти мне до талии. Я закусила губу, чтобы не закричать, когда ледяная вода пропитала одежду.

А потом в мутной воде мелькнуло что–то большое. Меня дернули за ноги, и я с вырвавшимся–таки воплем ушла с головой в бурлящий холод.

Меня держали крепко. Я отчаянно рвалась вверх, туда, где виднелось светлое пятно. Ноги были зажаты, как в тисках. Меня волокли в темноту бокового прохода.

Лишь на миг мне удалось вынырнуть. Воздух ожег легкие. Я забила руками по воде, еще успела удивиться тому, что пена – кровавого цвета. И меня снова затянули под воду и уволокли во мрак.

Несколько раз мне позволяли подышать – но лишь мгновения. А потом снова тащили по залитому водой абсолютно темному проходу. Наконец, меня кинули в нишу у коридора. Она располагалась высоко над полом и в ней, по крайней мере, было сухо.

Хриплый голос сказал:

– Зандра молчит, ладно?

Я закашлялась.

– Тихо! Пусть Зандра не боится. Трог позаботится о ней.

– А так это ты! Телохранитель Лэйса, да?

– Да, так.

Я с облегчением вздохнула:

– Ты и Лэйс – последние мерзавцы. Вард тоже, но то, что он сволочь, я знаю давно и такого от него ожидала. Но от вас! Могли бы и предупредить.

– Сударь Вард сказал, что так будет натуральней.

– Вот же негодяй! Ну ладно. Что теперь?

– Пойдем.

Закусив губу, чтобы по примеру Фарреса не начать поливать все и всех нецензурной бранью, я плюхнулась обратно в воду. Идти с Трогом оказалось еще хуже, чем в цепочке бойцов – теперь мы брели в полной темноте. Мне приходилось держать телохранителя за руку, чтобы не потеряться. Каким образом Трог находил нужный путь в кромешной тьме – загадка.

Тем не менее, скоро наверху забрезжил тусклый серый свет. Трог благостно расправил плечи. Мы наконец–то вышли из узкого лаза и стояли в просторной яме, накрытой сверху деревянным потолком. Прямо по центру его виднелось круглое отверстие, сквозь которое и проходил свет.

– Эхем! Пришли! Трог подсадит Зандру.

С помощью телохранителя я схватилась за край отверстия, подтянулась и, извиваясь всем телом, выползла наверх. Трог последовал за мной. С удивительной ловкостью он пролез в узкий проем и встал рядом. Мы оказались спрессованы в деревянной будке, как сельди в бочке. В узкие, с ладонь шириной, затянутые бычьим пузырем окна проникал тусклый свет. Его было достаточно, чтобы я смогла оглядеться и понять, что мы находимся в нужном сарае.

– Надеюсь, это место не используется по назначению, – пробормотала я.

– Неа, – сказал Трог. – Дерьмом–то не пахнет. Нужник для камуфляжу. Только жаль, дверь снаружи заперта. Посторонись, Трог ломать будет.

Я протиснулась к дальней стене, а Трог налег на дверь. После нескольких толчков плечом, она упала. Тяжелый подвесной замок остался невредим, зато оторвался кусок деревянной стены.

В лицо нам дохнул туман. Он был еще слабым, как легкая, жемчужного цвета кисея. Сквозь него проглядывало налившееся краснотой заходящее солнце. Трог быстро приставил дверь к проему и, схватив меня за руку, потащил сначала по грядкам с чахлым укропом, потом наперерез через улицу. Мы остановились на крыльце смутно знакомого дома. Трог забарабанил в дверь, заорал:

– Открой! Тут Трог! Трог! Открой!

Я обвела здание взглядом – да это же "Три розы"! Вот уж не думала, что мне доведется побывать здесь еще раз.

– Открой! – кричал Трог.

Я обернулась. Напротив борделя виднелся большой, но как–то нелепо построенный дом. Казалось, он вот–вот развалится. Редкий, разрушенный в нескольких местах заборчик огораживал небольшой огород. За грядками, в белом мареве тумана угадывался нужной сарай, откуда мы пришли.

У стены дома, рядом с поленницей дров, ворочалось что–то большое. Туман в том месте будто загустел, скрадывая ленивые движения. Но я знала, что существо там – не человек и не животное.

– Откройте! – я бешено забарабанила в дверь, не обращая внимания на боль в костяшках пальцев.

Когда, наконец, нам отперли, на кулаках у меня выступила кровь.

– Сучьи дети, чуть не погубили Трога! – проворчал телохранитель.

– Мы глядели, не пасет ли вас кто, сам же знаешь, – сказал очень худой парень в кожаном жилете, кожаных штанах и щегольских сапожках со шпорами.

Здесь, в полутемной прихожей борделя меня вдруг отпустило напряжение, державшееся с того момента, как Трог уволок меня под воду. И я сразу почувствовала усталость, пульсирующую боль в сочащихся кровью пальцах и холод от мокрой до ниточки одежды.