Страница 55 из 130
Мы с Гитто оказались в небольшом закутке, образованном стенами близлежащих домов. Сзади была кирпичная стена ратуши – тупик. Впереди – огромная куча гниющих остатков цветов и трав.
– Надвинь капюшон пониже, – сказал Гитто.
Сам он был в форме орденцев, что гарантировало ему безопасность во всем городе.
Пока я надевала капюшон и отряхивала штаны от паутины и пыли, Гитто двинулся вперед. Он шел вдоль стены, разбрасывая ногами покрытые серой плесенью лилии и полусгнившие розы. Вздохнув, я двинулась за ним. Просто удивительно, насколько мерзкими могут стать некогда прекрасные цветы.
– Фиалки, свежие фиалки!
Из–за резкого крика я дернулась и поскользнулась на гнилых стеблях. Хорошо хоть Гитто шел впереди, и я успела за него схватиться. Иначе шлепнулась бы в смердящую кучу.
Наконец, мы выбрались из гнилостного тупичка. Переулок Цветочниц был не самым многолюдным, но торговки кричали во все горло, восхваляя товар. Цветы – не редкость в Карионе с его садами, поэтому многие старались сделать из них причудливые украшения. Венки, гирлянды, букеты… За всем этим шумом и великолепием никто не обратил на нас внимания. Только Гитто пришлось поприветствовать какого–то орденца, но, скорее всего, воин о нас тут же забыл – он набрасывал плащ из фиалок на плечи отчаянно хохочущей девушки.
– Быстрей! – сквозь зубы прошипел Гитто.
И мы почти бегом пересекли переулок, пронеслись по мощеным узким улочкам, обогнули роскошный особняк, охраняемый свирепыми псами, и оказались у стены, отделявшей квартал аристократов от остального города.
– Ну вот, – сказал Гитто. – Нужно как–то перелезть. Не хочется идти через ворота.
Я кивнула, хотя считала, что лезть через стену тоже весьма опасно. Очень уж удобно таких скалолазов снимать из арбалета. Остается только надеяться, что в ратуше еще не обнаружили моего исчезновения и усиливать охрану квартала не будут.
– Самое главное – не торопиться, – продолжал Гитто. – Стена выщербленная, хвататься есть за что. Я сам видел, как какой–то оборванец ее вмиг перелез.
Гм, но, сдается мне, оборванец этот скорее всего был опытным домушником. Верткий и цепкий, как ящерица, – и вниз головой удержится. Но спорить с Гитто я не стала. Все равно иного выхода нет, не идти же через ворота, где толпа охранников всех досматривает.
– Кто полезет первым? – спросила я.
– Ну, раз моя идея, то мне и пробовать, – нервно улыбаясь, сказал Гитто. – Но если ты желаешь лезть первой, я у тебя не пути не встану.
И снова настороженный взгляд, как у Кевера, когда тот верил, что я могу ударить его кинжалом. Словно Гитто имел в виду нечто большее. Не встанет у меня на пути? Потому что ожидает от меня мести? Проклятье, терпеть не могу, когда люди начинают говорить намеками, которых я не могу разгадать.
– Лучше поднимемся одновременно, – сухо предложила я. – По очереди это займет вдвое больше времени.
– Как скажешь.
Гитто потер руки, поправил меч у пояса и, ухватившись за выемку в стене, стал подниматься. Я последовала его примеру, вцепившись в торчащие кирпичи чуть левее.
Я не боюсь высоты – но опасаюсь. Если это возможно, я стараюсь не стоять на краю обрыва, не взбираться по трухлявой лестнице, не лазать по раскачивающимся от ветра деревьям. Поэтому выискивая, куда бы поставить ногу и за что цепляться руками, я чувствовала себя довольно неуютно. Тем более, что в отдалении еще слышался лай сторожевых псов.
К счастью, карабкаться по стене оказалось не так уж и сложно. Кое–где выбитые кирпичи образовывали настоящие ступени – видимо, мы были не первыми, кто поднимался в этом месте.
До вершины мы добрались одновременно. Стена была широкой, поэтому, оказавшись наверху, можно было лечь на спину и глубоко дышать, глядя в серое хмурое небо. Мышцы рук болели от напряжения, пальцы жгло огнем. Открылась почти затянувшаяся рана от ножа безумца, прервавшего ритуал Ночного охотника. Я поднесла ладонь ко рту и слизнула выступившую кровь.
– Великая праматерь, – пробормотал рядом Гитто, – надо вниз, но как тут лезть по гладкой стене.
Я повернулась на бок и, цепко держась за края своего неудобного ложа, посмотрела вниз. Действительно, со стороны города стена была куда более гладкой. Видимо, ее регулярно чинили из соображений безопасности.
– Как эти несчастные воры тут спускаются?.. – раздраженно сказал Гитто, плюя вниз.
– На то они и воры, – хмуро заметила я.
Наверняка местные заметили две фигуры ползком продвигающиеся по верху стены. К счастью, для жителей бедных кварталов такое не было в новинку. Оставалось надеяться, что орденцы, патрулирующие улицы, нас не заметят.
Начал моросить дождик, превращая гладкую стену в гладкую и скользкую.
– Давай прыгать, – сказал Гитто. – Туда, на кучу.
Я с замиранием сердца посмотрела на внушительную груду рыбьей требухи под стеной. Мерзостный запах чувствовался даже здесь, наверху.
– Давай, доберемся до укрытия – вымоемся, – сказал Гитто.
Мы взялись за руки, и я почувствовала, что он дрожит. Наверное, и я сама выглядела не слишком браво.
– Прыгаем!
Мы шагнули со стены. Краткий миг полета, во время которого я ощутила, как мое сердце падает в желудок, и с мерзким чавканьем мы шлепнулись среди рыбих очистков.
– Ты как? – спросила я Гитто, выкарабкиваясь из кучи.
– Жив…