Спасти химеру

Ожидая, пока придет девушка, я осматривала зал. Он был довольно просторный, вдоль стен стояли мягкие диваны, обитые розовым плюшем, столики и многочисленные бронзовые канделябры, сейчас потушенные. Приторно пахло дешевыми духами и гантом. Было сумрачно – оконца по периметру комнаты скорее напоминали узкие бойницы. Утренний свет заливал только эркер в конце зала – именно там и стояло пианино.

Невен прошелся по залу, внимательно осматриваясь.

– Нужно зажечь свечи, – наконец, сказал он. – Я хочу все повторить в точности как было во сне убийцы.

Лэйс лениво поднялся с дивана и стал зажигать каганец при помощи огнива, а потом от пламени каганца и свечи.

– А что с окном? – спросил он. – Может, занавесить его.

– Не надо. Тогда, во сне, у них вечер был, не стемнело еще. Так что освещение должно быть примерно похоже.

– А кого–нибудь еще из посетителей ты видел?

Невен покачал головой:

– Только смутные фигуры.

В коридоре послышался скрип половиц, и скоро в зал вошла хозяйка, ведущая за руку стройную девушку в синем платье.

– Вот, – сказала хозяйка, грубо подталкивая девицу вперед, – Данна, это она вам нужна.

– Проходи, Данна, садись, – мягко сказал Лэйс. – А вы, сударыня, – он повернулся к хозяйке, – валяйте отсюдова, не мешайтесь.

Она послушно вышла, а Лэйс с Невеном обступили Данну, как псы загнанного кролика. Девица была явно сильно напугана.

– Ты часто надеваешь это платье? – спросил Лэйс.

– Да н–нет, я разные ношу…

– И когда ты его носила последний раз?

– Дня ч–четыре назад.

– Ты хорошо помнишь тот день?

Она пожала плечами:

– Я работала, как всегда.

– Вы начинаете вечером, да?

Дана кивнула. Ее пальцы безотчетно теребили ткань юбки, и я заметила, что несмотря на аккуратные ногти и блестящие кольца, руки у нее мозолистые, в шрамах.

– И что ты делала вечером?

– Пришел один клиент, очень рано, мы сразу пошли наверх. Потом, как он ушел, я сделала прическу и спустилась в зал. Там уже много народу было.

– Дальше.

– Я… – она нахмурила лоб, вспоминая. – Хозяйка сказала мне сыграть для них на пианино.

– И?

– Ну, я играла, потом подошел какой–то хлыщ и позвал меня наверх. А потом…

– Хватит, – Невен оборвал ее. – Ты хорошо помнишь этого человека?

– Да, он запомнился. Был такой… галантный, не то, что обычное мужичье, им–то лишь бы навалиться…

– Как он выглядел?

– Ну, молодой, роста среднего – ну, как ты практически. Волосы светлые. Ну что еще… А, он еще душился! Духами, в смысле.

– Понятно.

Невен вздохнул. Мне тоже было не по себе. Выходило, что убийца – Эдан. Вот уж никогда бы на него не подумала. Мне казалось, его больше занимают проблемы где бы повеселиться всласть, а не политические интриги. Хотя, конечно, я слишком мало его знала.

– Иди к пианино, – приказал Невен девице.

– Зачем?

– Сыграй. То же, что играла тогда.

Она встала, несмело подошла к инструменту. Оглянулась на нас и, сев на табурет, стала играть. По залу понеслась веселая, хотя и простенькая мелодия.

Невен отошел к двери, постоял там, прикрыв глаза, и медленно направился к девице. Остановился у нее за спиной, потом наклонился, обнимая за плечи. Данна вздрогнула, когда он коснулся ее. Мелодия оборвалась.

Невен взял ее за правую руку:

– У тебя кольцо сейчас другое, да? Тогда было с красным камнем.

– Оно и есть с красным! – я–то хорошо запомнила ее кольцо, когда смотрела на руки девицы, на среднем пальце – золотое кольцо с большим красным камнем, такое кольцо утонченные дамы наверняка назвали бы вульгарным.

Невен покачал головой:

– Оно синее, взгляни!

– Это керит, – тихо сказала Данна, – он то синий, то красный. Смотря какое освещение.

Я подошла поближе и взглянула на камень – действительно, сейчас он был синим, лишь с легким лиловым оттенком.

– Она права, Невен. Керит известен тем, что меняет окраску, в искусственном свете он красный, при дневном же – синий.

– Понятно, – обескураженный вид Невена свидетельствовал об обратном. – Я думаю, здесь мы уже сделали все, что могли.

– Ребята, вы же не станете меня трогать, а? Я ведь не виновата, что ваш хлыщ сюда приходил, – в голосе Данны слышались слезы.

– Почему ты думаешь, что с тобой что–то сделают?

– Х–хозяйка сказала, что он, – она указала на Лэйса, – м–мне лицо порежет.

Я в ужасе уставилась на карионского вора, а он развел руками и сказал с улыбкой:

– Ну, так обычно поступают со шлюхами, если они работают на врагов.

Данна зарыдала и стала отступать к стенке.

– Успокойся, он просто пригрозил, – я старалась говорить очень медленно и спокойно. – Он ничего тебе не сделает.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и спросила дрожащим голосом:

– Правда?

– Да очень ты мне нужна, – зло бросил Лэйс. – Я не какой–нибудь обожравшийся хоршика придурок, которому лишь бы резать беззащитных нищих и шлюх. Уж будь уверена, я такими играми не занимаюсь. Ты никто, и мне незачем тебя убивать или калечить. Вот если бы ты действительно работала на моих врагов, поверь, парой царапин на морде не отделалась бы.