Страница 30 из 130
За каменным столом сидел Невен и читал какую–то книжонку при свете кристалла. Увидев меня, он ухмыльнулся и сказал:
– Привет.
– Что ты здесь делаешь? – от изумления я даже не стала притворяться, будто рада его видеть.
– Тебя жду.
Он отложил книгу и встал. Я придвинулась ближе к стеллажу – если что, кину в Невена пару склянок с реактивами.
– Вард проводил допрос сегодня…
– Я знаю.
– Виновного он не нашел. Впрочем, я такого и ожидал. Убийство было хорошо подготовлено.
Я расслабилась.
– Значит, он хочет, чтобы я провела ритуал для Ночного Охотника?
– Да, – Невен вытащил расшитый красным шелком кошель из кармана. – А я хочу, чтобы Охотником стал я. Уговори Варда, и я заплачу тебе.
Впервые в жизни мне предлагали взятку. Я усмехнулась:
– А почему ты так хочешь этого? Может, ты и есть убийца?
– Я был с Вардом в момент убийства. Так что насчет этого не волнуйся. Да он бы и сам не позволил сделать Охотником подозреваемого.
Вот как. Ну что же…
– Ладно. Только если он будет сильно против, я упираться не намерена.
– Должно хватить простой рекомендации. Я так думаю.
Я подошла к варившейся на медленном огне массе для тхалакка. Она стала темно–коричневой и загустела, на поверхности образовывались и лопались большие пузыри. Отлично, еще несколько часов, и я смогу снять ее с огня.
Невен, обделенный моим вниманием, пошел к двери. Я мгновение колебалась, но потом окликнула его. Решила спросить напрямик, хотя, наверное, надо было просто молчать и наблюдать.
– Нев? Почему ты хочешь стать Охотником?
Он выщерился, придав лицу намеренно–злобное выражение:
– Я хочу убивать людей.
– Проще будет взять топор и пройтись по городу, – я достала со стеллажа тигель и стала наполнять его оплавленными полосками серебра.
Невен стер усмешку и серьезно сказал:
– Вард тоже когда–то прошел через этот ритуал. И я знаю, что ему нравятся его сны. Мне хочется самому увидеть, каково это.
В его голосе сквозило неприкрытое любопытство и вместе с тем упрямство. Похоже, он говорил правду – ему хотелось убивать… во сне.
– Хорошо, Невен, я сделаю, как ты просишь.
Если я помогу ему, он останется у меня в долгу. А это всегда полезно, иметь людей, которые тебе чем–то обязаны.
Невен уже взялся за ручку двери, как вдруг обернулся и спросил с искренней заботой:
– А ты где живешь? В портовом квартале? Я б мог подыскать тебе более удобное жилье.
– Теперь уже нигде, – я хмуро полезла за формой для тхалакка.
– Если хочешь, я договорюсь, чтобы тебе выделили комнату в этом доме. Если не боишься неприкаянного духа Беркена.
– Ладно…
Я вспомнила, как в детстве дожидалась, пока тетя уснет, и проскальзывала в темную ободранную комнату, где погибли мои родители. Мне так хотелось увидеть их, хотя бы в виде неприкаянных привидений… Но, видимо, мертвецы вовсе не горят желанием задерживаться в нашем мире.
Невен помахал мне рукой и ушел. Странно, то он говорит о желании убивать, то пытается помочь мне. Конечно, он ждет от меня услуги. Кажется, он из тех людей, что либо далеко пойдут, либо очень быстро закончат свой путь на виселице. Почему–то мне очень не хотелось, чтобы с ним случилось второе…
Я поставила тигель с серебром в печку. Металл должен расплавиться, потом я залью его в форму, и у меня будет основа тхалакка. Люди, не знакомые с методами изготовления тхалакков, утверждали, что в тигель необходимо добавить крови свежезарезанного младенца. Это, конечно, байки. Человеческие жидкости тут не годятся. Мы используем порошок крови рузера, одного из видов болотной нежити. В их телах наибольшее количество локхе, которое остается и после смерти. Кровь рузера и придает часть особенных свойств тхалакку. А из мозга этих тварей делают хоршик, штуку раз в пять покрепче ганта.
Закончив с приготовлениями, я уселась за стол. Ноги гудели от усталости – еще бы, считай, всю ночь проходили по закоулкам портового квартала. Глаза закрывались сами собой, но нет, спать еще рано.
Я заставила себя встать, налила воды в большую колбу и поставила в печь. Хотя в лаборатории и строго запрещается употреблять пищу или напитки, почти всегда этот запрет обходится. Будем надеяться, что раньше в этой колбе не хранили яд южной гремучки.
Вода закипела быстро. Я покопалась среди реагентов, не без труда обнаружив нужные травки. Бросила пахучую смесь засушенных растений в кипяток и поставила колбу на стол, рядом с кристаллом. Пусть заваривается.
В ожидании напитка, я рассеянно пролистала книгу, которую до того читал Невен. Это был старый и засаленный "Справочник Фельдшера". Забавно, но я тоже иногда обожаю посидеть в тепле и почитать о разных жутких хворях. Дрянное чтиво, вроде этого, или гестерновского тараканьего трактата почему–то всегда заставляет меня расслабиться.
Я открыла главу про холеру и отхлебнула напитка из колбы. Он уже стал янтарным, чуть горьковатым на вкус. Выпью и смогу весь день бодро работать. Самое главное, не ложиться ни на миг. Сон подкрадывается исподволь, только положишь голову на подушку – глядь, а уже другой день.
Никто за мной не приходил и меня не тревожил. Я, теряя счет часам, билась над тхалакком. Серебряный диск получился прямо загляденье. Ободок в виде виноградной лозы, каждый листик четкий, с ровными краями.