Спасти химеру

– Это Лэйс, хозяин.

Полускрытый клубами синего, резко пахнущего гантом дыма, на низкой, застеленной лоскутным одеялом кровати сидел человек. Грузный, с нависающими над глазами бровями, горбатым носом. На нем был кожаный жилет и заляпанные грязью коричневые штаны, заправленные в еще более грязные сапоги.

– Старик в помощь, Лэйс. С чем пожаловал?

– Товар поглядеть.

Лэйс выступил вперед. Я осталась у двери с рыжим.

Барыга посидел молча, обдумывая, потом встал, ухватился за спинку кровати и начал двигать ее в сторону. Лэйс взялся с другого конца, судя по всему это было ему не впервой.

Под кроватью оказался запертый люк. Хозяин выудил ключи из кармана и открыл.

– Полезайте, родимые, – он широким жестом предложил нам троим спускаться.

Будь я здесь одна, побежала бы в ночь без оглядки. Но Лэйс без колебаний ступил на шатающуюся стремянку.

– Однажды здесь точно кто–нибудь шею сломает, – раздраженно сказал он барыге, спускаясь вниз.

Я последовала за ним, надеясь, что его прогноз все же не сбудется.

Следом за мной слез рыжий, за ним – сам владелец прачечной. Засветили старый фонарь.

Длинный коридор был уставлен шкафами и стеллажами. Самый дальний его конец был отгорожен цветастой занавеской.

– Ну, чего желаем–с?– хозяин улыбнулся, обнажив желтые щербатые зубы.

– Полотно есть?

– До хрена. Смотри.

Барыга распахнул один из шкафов. На полках аккуратно были сложены отрезы ткани. Лэйс придирчиво пощупал их, некоторые даже вытащил, чтобы лучше рассмотреть при свете.

– А сахар?

Хозяин лишь указал на сваленные у стены мешки.

– Пробовать бушь?

Лэйс задумчиво присел у мешков, а я вдруг поняла, к чему все эти его вопросы. Дарен накупил товаров, чтобы начать свой путь в купечество. Именно поэтому его так злило осадное положение города. Я никогда не интересовалась, чем собирался торговать мой земляк. А вот Лэйс мог знать.

– Че, так бушь брать, или не?

Лэйс мотнул головой:

– Может, потом. А как там тварюшки твои?

Барыга зашагал вперед и скрылся за занавеской. Лэйс последовал за ним, мы с рыжим, после недолгих раздумий, – тоже.

Твари, нежить, бесы… Этими словами называют существ, наделенных недоступным для людей даром – чувствовать локхе. Даже немного обидно, что примитивные животные, вроде глота, могут из цепи случайностей создать чудо. Говорят, не важно, какой стороной упала монетка в прошлый раз, результат нового подбрасывания от этого не зависит. Пять решек подряд ничуть не удивительнее решек, чередующихся с орлами. Вот только все мы знаем, что сотня решек подряд выпасть не должна, если только монета не утяжелена ушлыми шулерами. А локхе вполне может заставить медяк тысячу раз подряд встать на ребро. Некоторые существа способны использовать эти вывернутые наизнанку вероятности в собственных целях. И чем больше они используют локхе, тем больше его становится. Именно поэтому они всегда представляли угрозу для человечества и подвергались методичному истреблению.

Я стояла в закутке коридора и не могла поверить своим глазам. Барыга высоко поднял фонарь, и запертые в клетках земляные сбились в отчаянно дрожащие кучки. Под потолком мерно раскачивалось покрытое колючками чучело каракона. Невозмутимая обдериха тянула к нам бледные пальцы сквозь решетку.

В самом дальнем углу, у стены, стояла большая бочка, откуда доносилось рассерженное шипение.

– Что там у тебя, змея? – спросил Лэйс, приседая у клетки с земляными.

– Угу, лесной гад.

– А можно взглянуть?

– Можно… Вон Вик вчорась глядел, чуть яйца ему не оттяпало.

– Так что ж ты держишь таких, что кусаются?

– А пусть бы и кусил. Нехрен соваться. Вот сожрет выродка однажды – пасть–то как раззявит, шо твоя бочка.

Лэйс хмыкнул, но настаивать не стал, как, впрочем, и расспрашивать.

Я тоже поостереглась задавать неосторожные вопросы. Кое–какие ответы мы уже получили – скорей всего в бочке действительно сидит глот, а сахар и полотно были отданы в уплату за яд.

Лэйс купил клетку с земляным и заявил, что нам пора идти. Барыга проводил нас к выходу.

– Что ж, многое прояснилось, – сказал Лэйс, едва мы отошли от прачечной. – Это он продал яд. Теперь нужно узнать, кто надоумил Дарена.

– И как мы это сделаем? Может, надо было все–таки расспросить твоего барыгу?

Лэйс раздраженно махнул свободной рукой:

– Старик тебя упаси. Он – тертый жук, только допрос почует – нож достал и в атаку. Нет, мы хитрее поступим. Не может такого быть, чтоб человек из градоправительства к барыге приходил, и никто его не заметил. Я у своих поспрошаю. Кто–то да и откликнется. А ты никуда не лезь, задавят тебя. С Вардом в друзьях – вот и ходи с его командой.

– Считаешь, Варду стоит доверять?

Он кивнул:

– Он правильный человек и людей своих ото всех защищать будет, – в голосе Лэйса чувствовалось неподдельное уважение.

– Ладно, – сказала я. – А что с нечистью делать будешь?

Земляной свернулся клубком на дне клетки, видимо полагая, что его несут на заклание. Короткая темная шерстка потускнела и неопрятно лохматилась.

– Выпущу, что ж еще. Не держать же его вместо щенка. Я б его и не купил, но не хотелось все пересмотрев уходить с пустыми руками.

Лэйс поставил клетку на землю, открыл дверцу и отошел. Земляной сначала не двигался, потом стал принюхиваться. И, наконец, метнулся из постылой клетки, закрутился на земле, вздымая пыль – и исчез.