Страница 23 из 130
– Здравствуйте.
Я попыталась как бы невзначай просочиться к двери гостиницы, но она многозначительно поманила меня пальцем к себе. Я сделала шаг навстречу, опасаясь подойти слишком близко.
– Если б знала, что вы колодцы отравите, вашими же кишками задушила бы вас в постелях.
Она ловким движением выпотрошила рыбину. Серо–красные внутренности шлепнулись на землю.
– Я не знала, что Дарен замышляет такое, – я старалась говорить спокойно и размеренно, глядя хозяйке в глаза. – Вы же знаете, всех, кто с ним был, схватили.
– Всех или не всех, старик знает.
– Я клянусь, я…
Она ткнула в мою сторону облепленным чешуей пальцем:
– Ты уберешься из моей гостиницы. Сейчас же. Твои вещи я уже собрала.
Она кивнула на тощенький мешок, валявшийся под липой. Что ж, здесь мне ничто не светит. Придется уходить.
Оставалась только одна проблема – деньги–то я загодя спрятала в комнате в тайнике под половицей. В Карионе наличные носить с собой опасно. Оставить в комнате без присмотра – тоже. Поэтому все, что оставалось от позаимствованных из Гестерна денег, я сложила в тайник, который сама и сделала, потратив два дня. Вопрос, как это теперь объяснить хозяйке? Неровен час, заставит отдать все монеты как компенсацию за испорченный пол.
– Хорошо, я уйду. Я могу заглянуть в комнату, может там что–то мое осталось?
– Нет.
Проклятье.
– Но…
– Пшла вон!
Подавив ругательство, я подобрала мешок. И побрела к калитке. В ярости хозяйка забыла про ключи. Значит, просто наведаюсь в гостиницу, когда ее поблизости не будет, и заберу свои кровные.
Голова была тяжелой, словно я как следует накурилась ганта. Глаза закрывались сами собой. Я бесцельно побрела по узким извилистым улицам, готовая свалиться хоть бы и в сточную канаву и сладко заснуть. Меня раздражало все: яркий дневной свет, нахваливающие костлявую рыбу торговцы, шумные стайки грязной ребятни.
Солнце немилосердно напекало макушку, к запаху рыбы примешивалась вонь помоев, выплескиваемых прямо под ноги прохожим. Я чувствовала, что вот–вот свалюсь без сознания.
В поисках тишины и покоя я подходила все ближе к морю. Это на юге море синее и приветливое. Наше, северное море всегда будто хмурится. Сизые волны угрюмо и упорно накатываются на берег, плещут о сваи причала. Оно всегда готово разразиться штормом и благосклонно принимает кровавые жертвы.
В порту было тихо и почти безлюдно. С момента гибели "Веселого" ни одно судно не отправилось в плавание. Двое местных пьяниц сидели, свесив ноги, на пирсе и делали вид, что рыбачат. Большая бутыль с мутноватой жидкостью явно интересовала их куда больше, нежели удочки.
Я расстелила на дощатой поверхности плащ, выбрав местечко у составленных пустых бочек. Ни с берега, ни с причала меня увидеть не могли – только если б подошли совсем близко. Я упала на жесткое ложе и благостно закрыла глаза. Под досками причала перешептывались волны.
Давно я не спала так крепко и безмятежно. Только ночному холоду удалось меня разбудить. На темном небе уже зажглись ясные летние звезды, и город с пристани казался горкой рассыпанных угольков.
Некоторое время я сидела, размышляя, что делать дальше. Благоразумней всего было бы пойти в лабораторию. С другой стороны, темная ночь – самое время заняться деньгами, которые остались в номере. Я с раздражением вспомнила о хозяйке. Вот же сволочь! С нее станется впустить в мою комнату кого попало в ближайшие дни. Значит, медлить нельзя.
Хорошо, что я не отдала ей ключи.
Я подняла свой плащ и, встряхнув, набросила на плечи. Расчесала пальцами волосы. И по ночному городу стала пробираться к месту, которое я совсем недавно считала своим домом.
Через забор я перелезать не стала. Зашла в калитку – все равно сад разросся так пышно, что заметить меня не могли.
Спрятавшись за кустом шиповника, я некоторое время наблюдала за домом. Два окошка на втором этаже и одно на первой тускло мерцали – кто–то читал в постели при свете свечи или занимался рукодельем.
К счастью, сегодня ни кому не взбрело голову чаевничать ночью в саду. Я тихонько прокралась к дому. Отворила дверь и поднялась по винтовой лестнице на второй этаж. Ступени скрипели, как мне показалось, оглушительно.
В коридоре было темно, но дверь в свою комнату я легко нашла и на ощупь. А вот вставить ключ в замочную скважину оказалось делом куда более сложным. Да, похоже, не получиться из меня приличной взломщицы. Я вздрагивала каждый раз, когда ключ со скрежетом царапал замок. Мне казалось, я весь дом уже перебудила. Наконец, удалось вставить ключ – но тут выяснилось, что старый замок заело. Такое с ним случалось и раньше. Еще бы, с такой скрягой, как наша хозяйка.
Пришлось долго поворачивать ключ туда–обратно, пока, наконец, в механизме что–то не щелкнуло. После этого ключ намертво застрял в скважине. Ни провернуть, ни вытащить его не удавалось. Я немного нервно хмыкнула – представилось, как бедняга вор застрял у двери, потому что старое барахло склеилось ржавчиной. Старик забери этих прижимистых умников, которые полагают, что нужно экономить на таких вещах.
Со злости я пнула дверь – она неожиданно отворилась, будто только этого и ждала. Я взялась за ключ – не могу же я оставить тут такую улику! Он свободно прокрутился пол–оборота и вытащился.
Я перевела дух и проскользнула в комнату.
Слабый звездный свет едва освещал помещение, но я, привыкнув к полной тьме, без труда разглядела кровать и шкаф. Вот тут, в углу и были спрятаны мои кровные. С собой я взяла нож из лаборатории – длинный и тонкий. Всего–то и дел, просунуть его в щель и поднять отпиленную половицу. Там лежал мешочек с деньгами, который я поспешно опустила в карман.