Страница 24 из 38
- Тебя ведь Пионой зовут, верно? Красивое имя...
- Нет, это не мое имя. Меня звали...
- Тебя отныне зовут Пионой, - с нажимом произнесла Лидия, вновь подходя к девочке. - Будешь покорной и послушной, как я сказала. Я куплю тебя, милочка, и даже более, сделаешь, как скажу - получишь свободу.
Пиона вскинула загоревшиеся надеждой глаза:
- Правда? Но...
Лидия взяла ее под руку и повела к зеркалу, усадила в кресло и нагнулась над ней, продолжая убеждать. Девчонка попыталась стереть кровавые разводы со щеки.
- Именно так. Посмотри на себя. Ты красивая, но глупая. Знаешь, как то одна очень мудрая женщина, старшая жена восточного хана сказала мне: "Сила женщина заключена не в ее красоте, красота проходит. Хочешь получить силу, научись любить и верить".
- Красиво... - прошептала девочка, почти готовая поддаться очарованию этой безумицы. Но с чего бы Лидии вдруг произносить что-то настолько правильное?
- Дурой она была, - усмехнулась Лидия. - Форменной дурой. Знаешь, что с ней случилось? Она отдала свою любовь и верность хану, родила ему детей, а он, когда она постарела, вышвырнул ее. И знаешь, эта идиотка еще и была ему благодарна, что изгнал, а не казнил, как до этого поступал со своими неугодными родственниками. Отправил ее в гарем, наставлять ему новых наложниц, вроде меня, представляешь? А она все равно ему прощала, продолжала любить, старалась угодить, ну не дура ли?
- Вы были в гареме? - в голосе Пионы слышался какой-то детский восторг, смешанный с затаенным страхом. - Я читала, что... Там правда все из золота? А павлинов вы видели, они в самом деле такие красивые? А правда, что наложницы умеют...
- Да заткнись ты, - раздраженно рявкнула Лидия, и я понял, что она опять сменила маску, хотя скорее всего, ей просто надоело уговаривать. - Красота завянет, любовь пройдет, и что же будешь делать? Запомни...
Она с силой вцепилась Пионе в плечо и страдальчески выгнула спину.
- Запомни, твоя единственная сила - вот здесь. - И Лидия с силой ткнула девчонку указательным пальцем в висок. - В голове. Твое единственное оружие, что всегда с тобой, - это твой ум! Научись уже наконец пользоваться головой не только для того, чтобы носить волосы и мужиков ублажать!
Но глаза девчонки были затуманены, она едва ли слушала Лидию, витая в туманных далях выдуманных жарких стран, роскошных дворцов и экзотических приключениях с непременно страстной любовью, пылкими признаниями, трагическими расставаниями и благородными поступками. Ох и зря же вы, госпожа Хризштайн, упомянули про восточный гарем, вам лишь бы приврать для красного словца! Я усмехнулся, но в следующий миг улыбка сползла с моих губ.
Лицо Лидии побледнело от злости, а глаза стали совершенно безумные.
- Грезишь о неземной любви? Мечтаешь, да? А ты знаешь, что извращенцы тоже мечтают? Например, о том, чтобы придушить шлюху, что извивается под ними. Только на мечтах они не останавливаются, они идут дальше. Знаешь, сколько девок вроде тебя пошли с таким в комнаты и никогда не вышли оттуда? А я вот теперь думаю, а почему бы мне тоже не попробовать... - она вдруг сомкнула руки на горле Пионы.
Глаза девчонки округлились, она отчаянно забила руками в воздухе, потом вцепилась в Лидию, отчаянно пытаясь сделать глоток воздуха. Я влетел в комнату, крикнул:
- Довольно! - попытался оторвать ее от девчонки, прекрасно понимая, что безумца в состоянии острого обострения, как сейчас, бесполезно увещевать, но Лидия держала ее мертвой хваткой, словно окаменела. Девчонка сучила ногами по ковру, как внезапно Лидия ее отпустила, уставившись вниз. Я подхватил Пиону за плечи и отвел подальше от сумасшедшей истерички. Девушка задыхалась и все никак не могла отдышаться.
- Как интересно, - вдруг сказал Лидия совершенно нормальным голосом и так буднично, что я не поверил своим ушам. Она повернулась к нам и скомандовала:
- Отодвиньте кресло, господин инквизитор. И отверните палас.
- Что? - я смотрел на нее, она теперь казалась совершенно вменяемой, как будто и не пыталась минуту назад задушить человека.
- Мне самой это сделать?
Я кивнул Пионе:
- Уходите скорей. - Девушка не заставила себя долго ждать, бегом кинулась к двери, но застыла возле выхода, растерянно обернулась.
Я послушно отодвинул кресло – в таком состоянии с невменяемой глупо спорить, однако недоумевая, уловка ли это очередная или Лидии действительно что-то почудилось... И наконец увидел ту странность, что, очевидно, привлекла ее внимание. Кровавые потеки имелись на кресле, а на полу под ним не было ничего. Я отвернул край ковра: так и есть, ковер положили на плохо замытый от крови паркет, очертания лужи легко угадывались. И крови было много, она намертво въелась в дерево.
- Г-госпожа, простите, - голос Пионы дрожал, но она упрямо продолжила. - Верните мне мой оберег, прошу вас.
Лидия обернулась к ней с насмешливым видом и покачала в руках святой символ на оборванной цепочке:
- Твой?
Пиона смогла только кивнуть, затравленно глядя на нее.
- У тебя нет ничего твоего. Ты - вещь.
Я попытался перехватить руку Лидии, но она проворно отдернула ее и спрятала за спину:
- Немедленно верните ей оберег, не позорьтесь подобной мелочностью! - мне было нестерпимо стыдно за ее поведение и жестокость. Я двинулся к ней, но Лидия, к моему негодованию, демонстративно опустила цепочку себе в декольте:
- Попробуйте забрать, господин инквизитор. А ты запомни. Получишь свой оберег назад, когда станешь моей собственностью. Пошла вон.
Пиона всхлипнула и скрылась за дверью.
- Займемся делом, господин инквизитор, - пресекла Лидия мое возмущение. - У нас не так много времени.
Я схватил ее за плечи, но ударить больную женщину было выше моих сил: