Страница 13 из 50
Вскорости огонь потух окончательно. Сердечно поблагодарив соседей, прачка вошла в дом. Снаружи все выглядело куда хуже: на деле же выяснилось, что выгорели только сени да часть кухни, а комната и вовсе не пострадала.
Еще неделю назад событие бы надолго выбило Матрену из колеи, но сейчас она ощущала только легкое сожаление. Хибара, как и вся рухлядь в ней, так и так давно уже ни на что не годились.
Осмотрев ущерб, прачка вернулась на двор и устало рухнула на завалинку. Подбежали дети.
– Это вы, пакостники, учинили? – беззлобно спросила она.
– Нет, мама! Не мы! Мы на речку ходили, пришли – а тут дядьки! Они вещи на улку кидали, а нас прогоняли. А потом все подожгли-ии... – заныл сын.
– Что за дядьки? – замерев, насторожилась Матрена.
– Чужие какие-то. Мы прежде их не видали.
Убираться нужно, прямо завтра же, как только лавочник заплатит. Матрена соберет всех своих птенцов и в очередной раз совьет новое гнездо где-нибудь подальше отсюда.
– Сестра-то ваша где? – утирая нос младшему, спросила прачка.
– Ее дядьки забрали. С собой увезли на телеге! – оба, вспомнив, вновь громко заголосили.
Матрена вздрогнула.
– Куда они поехали? – принялась трясти сына.
– Туда, – он неопределенно указал в сторону дороги. Ну, а какого ответа она ждала?
– Они что-то сказали? Хоть что?
– Да. Обзывались, – кивнула девчонка.
– И все? Просто так, не пойми с чего?
– Да-да! А еще велели передать мамке привет от старикаа-аа…
Матрена в сердцах оттолкнула ребенка.
Истории, которые рассказывали у дома Старого Леха… Невидимые убийцы?
Они – сомнений нет – точно искали сверток. Сразу догадались, что он у Матрены.
Боже, что она наделала?
***
– Мы не можем отменить постановку! Алексей Иваныч, одумайтесь! – по-бабьи голосил Щукин, быстро ходя из угла в угол. От него рябило в глазах.
– Сядь!
Испугался, послушался. Только скулить не прекратил.
– Вы все потеряете! За ваши ведь средства переживаю!
– А не за свои?
Сдержанность давалась непросто.
Сейчас Алекса меньше всего беспокоила кретинская щукинская постановка. Он вообще терпеть не мог все это обезьянье кривляние. Для вложения стоило выбрать куда лучшее – и серьезное – дело. Но раз уж безмозглая Маруська так выпрашивала именно театр, то пришлось согласиться.
Алекс даже думать не хотел о том, сколько стоила забава. Позволял убеждать себя соловьиными байками о грядущих барышах. Только с чего бы им взяться?
А теперь эта тварь просто взяла и сбежала.
Алекс приложился к бутылке с дешевой мадерой.
Маруська так и не появилась после спектакля. Сперва он решил, что она, как бродячая шавка, снова умчалась с очередным псом. Неисправимо. Чего еще ждать от шалавы?
Приди эта сука обратно – ее ждала бы просто хорошая трепка.
Но она не явилась. Ни утром, ни днем. Минула вторая ночь – а ею и не запахло.
Вот дешевка! Неспроста ведь так ныла. Давно что-то замыслила. Ишь ты – кается да сожалеет. Куда там. Видать, кого пожирнее ухватила.
Обвела вокруг пальца, паскуда.
Алекс до боли сжал челюсти.
Мало того, что Маруська сбежала – так еще и совсем не известно, с кем. Кому и что она теперь разболтает – разумеется, выгородив себя?
И ведь никто не признавался, с кем она спуталась. Он аж кулак разбил о потасканную рожу ее лживой служанки – бесполезно. Похоже, Маруська настолько щедро платила. Деньгами Алекса. Без его помощи она бы их ни в жизнь не раздобыла.
Щукин продолжал верещать.
– Чего тебе надо? Разрешение? Тогда валяй, играй.
Распорядитель замолк, со страхом глядя на Алекса.
– Но… как? Как мы справимся без госпожи Елены? Что тут можно поправить, когда представление – через несколько часов?!
– Ты чего ныл? Хотел играть? Все, играй! И попробуйте только провалиться.
– Но… Помилуйте! У нас и без того имелось лишь семь человек актеров на тринадцать ролей, – в глазах Щукина блеснули слезы. Алекс с трудом утерпел, чтобы не вернуть их обратно. – Из господ мы оставили лишь Вершинина, Тузенбаха и Соленого, как я вам и рассказывал. И надеялись, что должным образом представим хотя бы дам… Однако вы ведь гений, Алексей Иваныч! Верно: мы откажемся от Натальи – и тогда Драгунская станет Ириной.