Дорога в Аризону

Однако на урок Толик не пошел. Точнее, пошел, но не сразу. Закрыв за собой дверь директорского кабинета, он пересек коридор, направляясь к главному входу в здание, миновал дремавшую в гардеробе техничку, как был, в тапках и без куртки вышел на улицу, завернул за угол школы и сел на бордюр, глубоко вдыхая студеный воздух. Почему Легенда ни словом не обмолвилась об истории с наградами деда? Решила оставить это ЧП на десерт? Маловероятно. В этом случае она хотя бы намекнула об этом. Или появились какие-то новые обстоятельства? Очень странно… Неужели все-таки пронесет? Неужели он все-таки выйдет из этой переделки с минимальными потерями, неужели выпутается из этого невода наслоившихся друг на друга ЧП и залетов? Если так, то он готов поверить даже в Бога. Но… Но почему так паршиво на душе?..

Глава 34.

Грехопадение четверки девятиклассников нельзя было искупить никаким раскаянием. За преступлением неминуемо должно было последовать наказание – скорое и нещадное. Крови святотатцев, рдяной, как обложки оскверненных ими и их глумливым деянием комсомольских билетов, алкала не только негодующая директриса, но и гороно с горкомом комсомола. При этом, Легенда не могла принести в жертву ни Перса, ни Толика, как бы сильно она этого ни желала. На защиту Перса жирной белой грудью встал отец, с которым Легенда все же не могла тягаться, о чем ей напомнил лично товарищ Перстнев в обещанном "особом" разговоре, посвященном дальнейшей судьбе его отпрыска. Толик же, как мы знаем, купил себе снисхождение своим признанием в кабинете директора, о чем Легенде еще раз напомнил Максим Андреевич в конце их беседы. Отсюда следовал один вывод: на заклание должно было отдать Кола и Нику. Их Легенда решила изгнать разом и из школьного Эдема, и из комсомольских рядов.

Толик, предчувствуя, что Нику, как и его, поволокут на допрос к директрисе, успел в тот же день предупредить бывшую возлюбленную о грозящей ей опасности. О собственном предательстве он, разумеется, ничего не сказал (сама мысль о том, что это когда-нибудь станет известно в школе, пугала его гораздо сильнее, чем грядущая кара за видеошалости), списав все на дьявольскую осведомленностью директрисы. "Представляешь, Легенда вызвала меня к себе – ну, из-за того, что Тася нас 14-го числа на даче у Перса застукала. Ну, и брякнула, что про тебя тоже все знает, - говорил Толик, старательно изображая на лице растерянность. - Что ты, дескать, тоже на дачу приходила и видео смотрела. И откуда она это узнала?.. Ума не пригвоздю… Ты никому не говорила? Ну, так случайно, мимоходом, может быть? Девчонкам, может?". – "Что ты, нет, конечно!". – "Из нас тоже никто не мог ляпнуть… Но кто-то ведь все-таки заложил… Хм… Ну, ладно, потом выясним, а для тебя сейчас, главное, подготовиться к разговору с Легендой. Думаю, она тебя тоже не сегодня-завтра вызовет. Только не нервничай и не бойся, хорошо? Говори, что была на даче всего один раз, что смотрели тогда… ну, не тот фильм, который мы тогда смотрели, а какой-нибудь другой. Что-то про гангстеров, скажи. Это не так чревато, чем то, что мы тогда на самом деле смотрели… Ну, ты понимаешь, да?.. Но и это кино про гангстеров ты, мол, тоже до конца не досмотрела и ушла. Тем более, что так оно и было на самом деле… Да, и про чинзано, которое мы тогда пили, - естественно, ни слова! А если спросит – отказывайся! Тася ведь нам шьет еще и распитие алкоголя – ну, 14-го числа, когда она нас сцапала". – "А вы на самом деле тогда пили?". – "Да по пять капель буквально… Честное слово!.. Причем, ни Тася, ни Шерсть этого не видели: Шерсть просто пустую бутылку на столе заметила. Мы сказали, что это старая бутылка. Так что, здесь они ни хрена не докажут". – "Знала я, что все это добром не закончится. Не надо было тебе, Толик, больше ходить на эту дачу. Я же тебя тогда предупреждала". – "Ну, значит, не зря предупреждала… Сейчас-то чего говорить об этом, пилить опилки... Что случилось, то случилось, поезд уже ушел. Сейчас важно смягчить карательные санкции. А сделать это можно двумя способами: а) демонстрируя неподдельное раскаяние в совершенном необдуманном поступке и б) упирая на то, что смотрели один-единственный раз и одним глазком. Как Кутузов на Бородинскую битву… То есть, ты вроде как один раз смотрела, а мы с пацанами, получается, - два. Но не больше". – "Я все поняла, Толик". – "Надеюсь, что так… Сильно тебе от родителей влетит?..". – "Не думаю. Мама по-прежнему болеет, поэтому к директрисе отец пойдет, если что. Если трезвый будет… А он меня и не ругает никогда - ни пьяный, ни трезвый. Потому что любит очень. А твоих родителей вызывали уже?". – "Хуже: Тася с завучем 15-го домой ко мне приходили". – "Зачем?..". – "Искали западные видеокассеты: мол, раз я на даче у Перса видео смотрел, значит, дома у меня тайник с этими кассетами должен быть". – "Ересь какая-то… Ну, и нашли что-нибудь?..". – "Нет, конечно! С чего бы вдруг?.. Да черт с ними со всеми!.. Я как-нибудь выкручусь. Мне за тебя боязно. Но только ты ничего не бойся, ладно, Ника? Все будет нормально. Не убьют же они нас, в самом деле". – "Я не боюсь. Спасибо тебе, Толик! Ты – настоящий друг".

На допросе у директрисы Ника держалась спокойно и бесстрашно, чем еще больше вывела Легенду из себя. "С какой стати ты вообще пошла на эту дачу?!", - взревела Легенда. – "Просто так. Провести время с одноклассниками". – "Ты понимаешь, что говоришь?! Школьница пошла на дачу, чтобы "провести время" с мальчиками!.. Кошмар!". – "А что, девочкам только с девочками можно общаться? Я ничего не знала об этом правиле. Где это написано?". – "Написано – село Борисово!.. Не дерзи мне! Девочкам можно общаться с мальчиками, но только – в школе и только по учебным вопросам! Для чего-либо "другого" ты мала еще!". – "Только в школе?". А как же походы и поездки?". – "Не перебивай! Я повторяю: общаться можно только по учебным вопросам! А не шляться к мальчикам на дачу и не смотреть там всякую мерзость! Это верх бесстыдства и аморальности!". – "Я не знаю, что вы, Елена Геннадьевна, называете "бесстыдством", но я, во-первых, не шлялась, а была там только один раз, а, во-вторых, мы просто общались. И из любопытства решили посмотреть видеокассету. Однако я ее даже до середины не досмотрела и ушла". – "Почему?". – "Поняла, что не хочу это смотреть". – "Ты бы лучше это раньше поняла! А не когда уже поздно было!".