Страница 31 из 227
- Но я не оставлял здесь эту девушку! Я впервые ее вижу!
Стрешнев, который все это время молчал, не спуская пристального взгляда с лица Кати, отозвался:
- И я тоже впервые вижу ее. И даже не подозревал, что среди моих дворовых есть такая красотка.
С этими словами он шагнул к ней, и Катя, встревоженная его настойчивым взглядом, попыталась отступить. Стрешнев удержал ее за локоть и с бесцеремонной усмешкой, не лишенной, однако, оттенка восхищения, принялся изучать ее лицо.
- Великолепный экземпляр, - произнес он наконец.
Это был мужчина лет тридцати, небольшого роста, но отлично сложенный. Густые каштановые волосы, схваченные сзади бархатной лентой, обрамляли мужественный овал лица, красивее которого Катя не видела никогда в жизни. Глаза – как голубое серебро, и бестрепетный взгляд их проникает в самые глубины души; точеный римский профиль, дразнящая улыбка, полная несказанного обаяния и притягательная, как самый черный грех…
Катя смотрела на него, точно завороженная, с ужасом начиная понимать, что происходит что-то не менее страшное, чем воскресение из мертвых барышни по имени Анна. Еще не до конца догадываясь, что ее ждет, она в отчаянии осознала, что совершила чудовищную ошибку, по доброй воле надев крестьянское платье. И может случиться так, что эта ошибка ввергнет ее в пучину такой беды, выбраться из которой ей уже никто и ничто не поможет…
- Красавица, - окликнул ее Стрешнев с улыбкой, - как зовут тебя? Ну не молчи же, дай услышать твой прелестный голос. Или ты немая?
Катя попыталась ответить, но слова не шли с омертвевшего языка. Не дождавшись ответа, Стрешнев подытожил:
- Ну что ж, это отнюдь не делает тебя менее привлекательной! Немая красавица – это так манит и интригует, и она ни в чем не уступает обычным болтушкам, коим нет числа…
- Сильвестр Родионович, вы в своем ли уме? – звенящим голосом произнесла Анна, которой Тимофей бинтовал руку носовым платком. – Как вы можете… у меня на глазах?..
По-прежнему не сводя глаз с Кати, Стрешнев небрежно бросил:
- Анна, дорогая, не берите в голову подобные мелочи. Зимин, - окликнул он безмолвного мужчину, что стоял у дверей, – вы сопроводите нашу воскресшую мадемуазель в усадьбу, а потом нагоните меня в дороге. Тимошка, отправляйся с ними.
- Нет! Я никуда больше не поеду ни с вами, ни с вашими людьми! – задыхаясь от слез, дрожащая Анна бросила на него пылающий гневом взгляд. – Я вас знать больше не хочу! Прикажите, чтобы меня отвезли домой, и сделаем вид, что мы никогда не были знакомы!
Стрешнев резко обернулся к ней:
- Не поздно ли вы спохватились, дорогая? Я никуда вас не отпущу, не надейтесь. Хоть на краю света отыщу и верну то, что мне принадлежит.
- Я вам не принадлежу, и принадлежать не буду! Господи, как я была глупа, что верила вам, хотя о вас ходило столько темных слухов! Неужели это все правда?
Молодой человек коротко рассмеялся.
- Что, неужели эти слухи перестали приятно щекотать ваше невинное воображение?
- Довольно насмехаться надо мной! – закричала Анна, отталкивая руку Зимина. – Имейте мужество сказать прямо, что вы обманывали меня. Иначе, клянусь вам, в свете все узнают, на что вы способны, и порядочные люди будут плеваться, услышав ваше имя!
- Анна, дорогая, - сквозь зубы процедил Сильвестр Стрешнев, - советую не забывать, что вы не в том положении, чтобы угрожать мне.
- Вы не посмеете! – вспыхнула Анна. - По вас острог плачет, и я вам обещаю, что рано или поздно вы там окажетесь!
Рванув к себе разъяренную девушку, и наклонившись к самому ее лицу, Стрешнев отчеканил:
- Закройте свой маленький рот, мадемуазель. Вы, с вашими экзотическими болезнями, считай, порченый товар, и я очень сомневаюсь, чтобы мне удалось сбыть вас с рук. Так что, помалкивайте, если не хотите снова оказаться не только в гробу, но и в могиле!
- Что?.. Что?.. – побелев, как простыня, Анна затряслась в его руках, ловя воздух широко распахнутым ртом.
Стрешнев с перекошенным лицом почти швырнул ее в руки Зимину:
- Увози ее отсюда! Я сказал!
Подхватив обмякшую, почти на грани обморока, девушку, Зимин перенес ее через порог и скрылся за дверью. Задержавшийся Тимофей, поколебавшись, сообщил:
- Прошу простить меня, барин, но эта девушка не из дворовых и даже не из числа крестьян вашей милости. Иначе я бы знал ее.
Произнеся эти слова, он поклонился господину и последовал за ушедшими. Сильвестр Стрешнев и Катя остались вдвоем у опустевшего гроба.
- Вот как? – Стрешнев бросил удивленный взгляд на Катю. – Кто же ты? Неужели беглая?
Катя обмерла, но через мгновение поспешно замотала головой:
- Совсем нет, сударь, уверяю вас! Прошу, отпустите меня, я тороплюсь.