Страница 30 из 227
Сердце готово было разорваться, но Катя не могла даже сдвинуться с места: руки и ноги не слушались ее, точно парализованные. И только сдавленный хрип вырвался из онемевшего горла, когда гроб заскрипел, маленькие руки схватились за его края и покойница медленно села. Распахнув огромные, голубые глаза и не замечая Катю, она сдернула с запястья раскалившийся браслет, прижала к губам пострадавшую руку и заплакала.
В этот миг снаружи послышался шум подъехавшего экипажа. Быстрые шаги простучали по крыльцу, скрипнула, отворяясь, дверь и Катя, уже в полуобморочном состоянии, уставилась на юношу в зеленой лакейской ливрее, который показался на пороге. При виде сидящей в гробу усопшей, он издал ликующий вопль:
- Она жива! Я же говорил, что она жива, а вы мне не верили! Ох, скорее же, барин!
Но, не дождавшись тех, чьи шаги уже слышались снаружи, юноша в три прыжка подбежал к постаменту и обожающе уставился на плачущую девушку. По его щекам тоже текли слезы. На забившуюся в угол Катю он не обратил ни малейшего внимания.
- Ну что за представление ты здесь устроил, Тимошка? Выдрать бы тебя, дурака! – недовольно проговорил, входя, красивый молодой человек в элегантном кафтане ярко-синего сукна. Но при виде ожившей покойницы, рыдающей в гробу, он подался назад и торопливо перекрестился. – Господи Иисусе! Что за дьявольщина?
Его спутник, чопорного вида молодой мужчина в черном, тоже испуганно замер и побелел, едва переступив порог. Юный слуга по имени Тимофей, размазывая по щекам слезы, обернулся к своему хозяину:
- Я говорил вам, барин, говорил, что слышал, как бьется ее сердце! Оно билось так редко и тихо, что я с трудом уловил этот звук. Это летаргия, я читал о таком. Бывает, что люди засыпают сном, похожим на смерть, и случается, что их даже хоронят заживо! Боже, какое счастье, что этого не произошло!
Он снова обернулся к девушке, сияя восторженной улыбкой сквозь слезы, и от избытка чувств даже попытался припасть поцелуем к краю ее платья, но та с негодованием оттолкнула его:
- Не прикасайся ко мне! Господи, как же мне больно!.. А вы, Стрешнев, - она вскинула пылающие гневом глаза на молодого красавца в синем: - если бы я не очнулась, вы бы меня похоронили, да? Похоронили бы?..
Катя с трудом перевела дыхание. Произносимые слова проникали в ее мозг, словно сквозь вату, с трудом доходя до сознания. «Мертвая невеста» жива. Еще неизвестно, к лучшему ли это, но страх, почти лишивший ее воли и разума, постепенно начал рассеиваться. Теперь бы еще суметь выбраться отсюда…
В ответ на обвиняющие слова незнакомки, Стрешнев негромко кашлянул, в некотором замешательстве похлопывая тростью по мокрой коже своих ботфорт:
- Я вижу, вы не слишком удивлены положением, в котором оказались. Или вам не впервой просыпаться в гробу, милая Анна?
- А чему я должна удивляться? – грубо выкрикнула Анна, и ее прекрасное личико исказилось такой дьявольской злобой, что Катя невольно вздрогнула. – Я не могла вздохнуть, не могла двинуть ни рукой, ни ногой, но я прекрасно слышала, что происходит вокруг! Всё, с того самого момента, когда эта непонятная хворь вдруг одолела меня, а вы почему-то вообразили, что я умерла!
Стрешнев пожал плечами:
- Помилуйте, душа моя, а что я еще должен был подумать? Вы лежали пластом, бездыханная, словно хладный труп, и я решил, что ваше сердечко не выдержало… м-м-м… некоторых тягот, выпавших на вашу долю.
- И вы так легко смирились с этим? – с горечью отозвалась Анна. – Неужели все, что вы говорили мне, все ваши клятвы были ложью?
- Я не Господь Бог, если вы это имеете в виду. Легко, нелегко, - какая разница?
- А вам только того и надо было, чтобы я умерла и освободила вас от вашего слова! – сквозь слезы проговорила Анна. – Боже, что мне пришлось пережить! Я ждала, что меня вот-вот зароют в землю! И что за тряпье нацепили вы на меня?! – она с брезгливым недоумением осмотрела свой наряд. – Я вам что, девка сенная? А тут еще этот гадкий мальчишка, - она бросила полный отвращения взгляд в сторону то краснеющего, то бледнеющего Тимофея, - который сначала ощупал меня всю под предлогом того, что ищет пульс, а потом и вовсе бросил здесь одну!
- Но, барышня, - попытался оправдаться бедный юноша, - я и вправду искал пульс! Я не хотел верить, что вы умерли! И услышав, как бьется сердце, я побежал за господином, чтобы привести его сюда!
- Ты бросил меня и вот, вот что с моей рукой! Этот мерзкий ожог останется на всю жизнь! Какая ужасная боль! – простонала Анна, баюкая у груди обожженную руку, но внезапно остановилась. – Но ведь здесь кто-то был… Кто-то погасил этот проклятый огонь и трогал меня за руку…
Анна замолчала и медленно повернула голову в сторону Кати. И в наступившей тишине княжна испуганно сжалась, ощутив, как обращаются к ней взгляды всех присутствующих. Собравшись с духом, она поднялась на ноги и шагнула вперед. Голубые, заплаканные глаза Анны внимательно и придирчиво осмотрели Катю:
- Это ты? Ты погасила огонь?
Катя молча кивнула.
- О, благодарю тебя! – всхлипнула Анна и обернулась к Тимофею: - Хорошо, что ты хотя бы догадался оставить здесь при мне эту девушку! Если бы не она, я могла бы сгореть заживо. Боже, но ведь этот ожог, - она болезненно сморщилась, - благодаря ему я проснулась! – Она осенила себя крестным знамением и снова накинулась на Тимофея: - Ну что ты стоишь, как изваяние, помоги же мне вылезти из этой гадкой ступы!