Страница 220 из 227
Когда протяжно заскрипели, открываясь, ворота особняка и копыта коней дробно застучали по подъездной дорожке, Ульяна, как была, в одной лишь шали, наброшенной поверх платья, выбежала на крыльцо.
Лакеи опустили подножку кареты, мелькнуло в свете фонарей, хмурое лицо Александра, а затем из салона появилась она, ее ненаглядная тростиночка, и сердце замерло. Яркая, как звездочка, с разрумянившимися от мороза щечками, в опушенной зимним песцом шубке, что так чудно шла к ее черным, как вороново крыло, замысловато уложенным кудрям… Настоящая королевна, с гордостью подумала Ульяна.
- Улечка! – Катя наконец заметила кормилицу и, просияв, бросилась к ней.
Они крепко обнялись, не замечая, как пожирает их глазами дворня: молодые – с любопытством, те, кто постарше – с одобрительным пониманием.
- Слава Богу, наконец-то ты здесь! – Катя, словно все еще не веря, вгляделась в улыбающееся лицо кормилицы. – Я так рада…
Улечка была все такой же: милой, уютной и родной, и Катя ощутила укол совести за то, что так редко вспоминала о ней, поглощенная любовными переживаниями.
- А я-то как рада, - голос Ульяны дрогнул, казалось, она с трудом сдерживает слезы. – Еще красивее ты стала, тростиночка моя…
- Ульяна, ты простыть хочешь? - буркнул, остановившись рядом Александр. – Идите уже в дом.
- Да, идем скорее, - спохватилась Катя, только сейчас заметив, что кормилица стоит на морозе без верхней одежды и, взяв ее за руку, потащила за собой.
Больше всего ей хотелось сейчас остаться с Ульяной вдвоем, без посторонних глаз. Но, к сожалению, родители еще не садились ужинать, ожидая приезда детей, и общение пришлось отложить на потом.
Встреча с родителями вызывала у Кати немалое беспокойство, но все обошлось: maman оказалась на удивление тиха и молчалива, с отцом же они обменялись лишь несколькими вежливыми фразами за ужином. Кате сразу бросилось в глаза, что отец выглядит очень плохо: то ли беспробудно пил все эти дни, то ли тяжело переживал семейный разлад. Но, к счастью, сегодня он был трезв и, значит, ничто не помешает ей подготовить почву для завтрашнего визита Михаила.
Разговор вышел кратким.
- Отец, - сдержанно начала Катя, задержав его после ужина, когда все остальные члены семьи уже разошлись. – Простите, что беспокою вас. Дело в том, что Михаил хочет встретиться с вами завтра, чтобы поговорить обо мне.
Отец устремил на нее взгляд, полный усталой безысходности и без всякого выражения произнес:
- Вот как. И что же ты хочешь, чтобы я ответил тебе, Катенька?
Катя внезапно ощутила себя взбалмошным ребенком, требующим новую игрушку у лежащего на смертном одре родителя, и странное чувство вины сжало сердце. Но идти на попятную было уже поздно, да и выше ее сил.
- Я хочу знать, к чему мне быть готовой, - тихо сказала она.
Отец молчал так долго, что Катя, похолодев, приготовилась к самому худшему.
- Я не готов сейчас ответить тебе, - сказал он наконец. – Сначала я должен выслушать Михаила. Тогда уже и буду решать.
И, не прибавив больше ни слова, быстрым шагом вышел из комнаты.
Катя облегченно перевела дух. По крайней мере, отец не настроен решительно отказать Михаилу, иначе он сказал бы об этом сразу. Стало быть, надежда есть и, окрыленная этой мыслью, она отправилась к Ульяне.
В течение всего вечера они пытались поговорить, но все время кто-то мешал: то Шанку, то Александр, то тетушка Акулина, давно и прочно невзлюбившая Ульяну, старательно отвлекала на себя внимание Кати. И только ночью, когда Катя уложила Шанку и, не гася свечей, легла в постель, дверь спальни приоткрылась, и Ульяна заглянула в проем:
- Катенька, не спишь?
- Конечно, нет, тебя жду! – Катя с живостью уселась на кровати.
Войдя, Ульяна поставила на ночной столик поднос с чашкой молока:
- На-ка вот, немного молочка теплого выпей, чтобы лучше спалось.
Катя покорно взяла чашку и, поудобнее устроившись на подушках, отпила глоток. Ульяна примостилась на краешке постели, с улыбкой наблюдая за ней.
- Совсем как раньше, да? – улыбнулась в ответ Катя, вспоминая их многолетний ежевечерний ритуал.
- Хочешь, чтоб было, как раньше? – Ульяна погладила ее по распущенным волосам, разглядывая с плохо скрытой, почти материнской гордостью.
Катя, точно котенок, потерлась о ласкающую ее смуглую ладонь:
- Чтобы ты всегда со мной рядом была – очень хочу.
- Вот и ладно, - кивнула кормилица. – А теперь давай рассказывай.
- Что рассказывать, Уля? – Катя игриво хихикнула.
- О суженом рассказывай, о чем же еще? – засмеялась Ульяна. – Как звать – знаю, а с виду-то он какой?
- Знаешь? – удивилась Катя. – Откуда? Тебе отец рассказал?