Страница 218 из 227
* * *
Чуть позже прибыли долгожданные гости и подруги вместе отправились в гостиную.
Катя невольно застыла на пороге, увидев, что рядом с Бахметом и Аргамаковым стоит Александр. Трех гвардейцев занимали беседой дочери Дарьи Аполлинарьевны, самой же хозяйки дома в комнате отчего-то не было.
Катя бросила тревожно-вопросительный взгляд в сторону Михаила, тот ответил ей ободряющей улыбкой и, оставив кружок, двинулся навстречу. Катя молча смотрела, как Женни обменивается приветствиями с гостями, как пристально и напряженно смотрит на нее саму Александр. Она с рассеянной улыбкой кивнула Аргамакову и, только ощутив пожатие руки Михаила, тихо спросила:
- Миша, зачем он здесь?
- Полагаю, хочет помириться с тобой, - так же тихо отозвался Михаил. – Пожалуйста, Катиш, возьми себя в руки. Не стоит показывать, что вы в ссоре.
Он, конечно же, был прав. Ни к чему делать Гагариных свидетелями их семейных раздоров. И Катя, усилием воли придав лицу нейтральное выражение, повернулась к подошедшему брату.
- Здравствуй, Катюшка, - неловко произнес тот. – Как поживаешь?
- Благодарю, прекрасно.
Ответ вышел сухим, говорить с Александром хотя бы чуть более приветливо, она была просто не в силах. И облегчать ему его щекотливую миссию ей тоже не хотелось. Она с тоской проводила глазами Михаила, который, не желая мешать им, присоединился к Женни и Аргамакову, и услышала голос брата:
- Я приехал, чтобы увезти тебя домой.
Катя удивленно воззрилась на него:
- Напрасно. Я вернусь, когда сочту нужным.
Чего он ждал? Что она, услышав это заявление, тут же радостно кинется к нему на шею и все будет забыто? Что-то непохоже, чтобы Александр собирался просить прощения. А впрочем, что ей его извинения? Разве помогут они забыть, как гнусно брат обошелся с ней?
Александр смотрел на нее, словно надеясь прочесть нечто обнадеживающее на ее непроницаемом лице и наконец негромко спросил:
- Даже если я попрошу?
- Нет, - отрезала Катя. – Даже если ты в ногах у меня будешь валяться, все равно – нет!
До сих пор она никогда не разговаривала с братом настолько грубо, но сожаления не было, только жгучее чувство удовлетворения от возможности выплеснуть давно копившиеся злость и обиду. Прежний Александр в ответ на такие слова вспыхнул бы, как порох, но сейчас он только грустно и понимающе улыбнулся:
- Может быть, для Ульяны ты, все-таки, сделаешь исключение?
- Для Ульяны? – Катя непонимающе уставилась на него. – Что ты хочешь этим сказать? Ульяна приехала?!
- Да, - кивнул Александр, - она уже несколько дней как в Москве. И очень хочет увидеть тебя.
Катино личико мгновенно просияло и, забыв обо всем, она засыпала Александра вопросами:
- Ей отец велел приехать? Она теперь будет жить с нами? Как ее здоровье? Что же ты не взял ее с собой?
Стоявший в отдалении Михаил, хоть и не слышал разговора, но не спускал глаз с Кати, и резкая перемена в ее настроении не ускользнула от ее внимания. В душе сразу шевельнулось нечто похожее на ревность. Неужели какая-то кормилица может быть так дорога его Катиш? Дорога настолько, что она будет готова немедленно прервать так сблизившие их обоих вакации, вернувшись домой?
Устоять перед возможностью собственными ушами слышать то, что ответит брату Катиш, Михаил, к своему стыду, не смог. Подойдя к шахматному столику, что стоял в нескольких шагах от беседующих брата и сестры, он принялся неторопливо расставлять фигуры. Никто на этот маневр не обратил внимания, и Михаил насторожил слух, стараясь не пропустить ни единого слова из интересующей его тихой беседы.
- Да, Ульяну вызвал отец, хотел тебя порадовать, - говорил между тем Александр. – Так что, она останется при тебе. И с ней все хорошо, слава Богу. А не взял я ее с собой оттого, что… - он неловко развел руками, - чтобы ты захотела вернуться.
Катя молча усмехнулась этой детской откровенности.
- Ну так что, Катюшка? – брат с надеждой смотрел ей в лицо. – Поедем?
Катя нервно сжала переплетенные пальцы. Краем глаза она видела, что неподалеку стоит Михаил, но о том, что любимый, затаив дыхание, ждет ее ответа, не знала. Ей безумно хотелось как можно скорее увидеть кормилицу, самого близкого и дорогого ей человека до встречи с Михаилом. Но мысль о том, чтобы до срока вернуться в Москву, лишив их обоих и без того кратких дней безмятежных свиданий, была невыносима.
- Нет, - решительно сказала она, и Бахмет с трудом сдержал вздох облегчения. – Я не могу вернуться сейчас. Думаю, Уля поймет меня. Через неделю, когда закончится Мишин отпуск, я вернусь. Но не раньше. Передай ей, что я ее очень люблю…
Ответить Александр не успел: в распахнутые двери гостиной, сжимая в руке распечатанное письмо, стремительно вошла Дарья Аполлинарьевна.
- А не засиделись ли мы здесь в этом захолустье? – с порога воскликнула она. – Женни, Катрин, как вы считаете? Дела в усадьбе идут благополучно, так что, пора возвращаться в свет, тем более, что сезон в самом разгаре!