Страница 216 из 227
Женни, тоже сидевшая рядом с рукоделием, негромко рассмеялась:
- Катрин, ты никогда не закончишь работу, если станешь часами любоваться каждым стежком.
Катя потянулась с усталым вздохом и потерла затекшую шею:
- Что поделать, я не такая опытная и прилежная рукодельница, как ты. И до сих пор с трудом верю, что у меня вообще что-то получается! Поэтому и глаз не могу отвести от своей работы: неужели эту красоту сделала я?
- Для первого раза вполне недурно, - согласилась Женни. – И рисунок монограммы мне нравится. Надеюсь, Михаил останется доволен. Правда, я думаю, что он предпочел бы получить в подарок твой собственный платок.
- Да, наверное, - признала Катя, убирая швейные принадлежности в рабочую корзинку. – Но мне хотелось показать ему, что я все-таки обладаю кое-какими талантами и не стану ему обузой, если нам придется жить в бедности. Я и шить научусь, и вязать, и хозяйство вести…
Женни изумленно округлила глаза:
- Боже, Катрин, ты меня просто поражаешь! Ты рассуждаешь, словно бесприданница. Неужели ты думаешь, что твои родители позволят вам бедствовать?
- Нет, конечно же, но кто знает, как сложится жизнь, - уклончиво отозвалась Катя.
Еще несколько месяцев назад подобный пессимизм был для нее попросту невозможен. Но слишком многое произошло за это время, и беспечная девичья уверенность в том, что мир всегда будет благожелателен к ней, дала трещину…
- Катрин, я более чем уверена, что Михаил сделает все возможное, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь. Так что, лучше побереги его гордость и не старайся казаться слишком независимой, - посоветовала Женни.
С этим Катя была согласна: опыт общения с таким гордецом, как Бахмет, ее уже многому научил. Да и в том, что Женни всегда дает исключительно мудрые советы, она не раз убеждалась. Как жаль, что нет возможности отплатить ей тем же! Женни только и делает, что день за днем выслушивает Катины излияния о Бахмете, входит во все подробности их сложных взаимоотношений и всегда готова поддержать и ободрить, но свои секреты держит на замке.
Изредка, несмотря на то, что почти с головой ушла в собственные любовные грезы, Катя перебирала в уме все, что знала о Женни, пытаясь угадать, кто этот таинственный незнакомец, которого любит подруга. Она знала, что Женни ни тайно, ни явно не принимает ничьих ухаживаний, никто из мужчин, бывавших в доме Гагариных не вызывал у нее даже проблеска интереса. Разве только…
Разве только ее отец. Поначалу Кате неловко было даже подумать об таком повороте. И все же, против воли память подбрасывала воспоминания о том, как Женни всегда почти неуловимо меняется в присутствии ее отца, словно пробудившаяся от долгого сна спящая принцесса. Как сверкают прекрасные, зелено-голубые глаза, нежно розовеют щеки, открытой и доверчивой становится улыбка. Даже стоит просто заговорить о нем, как она становится более оживленной и заинтересованной. Конечно, она не проявляет откровенной склонности и именно это заставляло Катю сомневаться в своей шокирующей догадке. Но если все же она не ошибается, Женни можно только посочувствовать.
Питал ли отец нежные чувства к Женни, - вот вопрос, который интересовал ее не меньше. Женни была так очаровательна, что едва ли такой утонченный ценитель женской красоты, каким был отец, мог остаться равнодушным к ее прелести. Но вот достоин ли такой ловелас преданной любви юной и невинной девушки, смог бы он оценить ее по достоинству, сложись обстоятельства по-другому, Катя была не уверена.
Спросить в открытую она до сих пор не решалась, но с каждым днем все больше склонялась к мысли, что выяснить правду необходимо. И необходимо прежде всего самой Женни.
- Ты о чем задумалась, Катрин? – нарушила молчание Женни, и не подозревавшая, какие опасные мысли бродят в голове подруги.
Подняв голову, Катя изучающе посмотрела на нее.
- Да вот подумалось вдруг… Я вышиваю Михаилу платок, а что бы ты подарила своему любимому в день именин?
Женни бросила на Катю настороженный взгляд.
- Странный вопрос. Думаю, ничего.
- И даже не пошла бы в церковь поставить свечку за его здоровье? – настаивала Катя.
- Наверное, пошла бы, - Женни пожала плечами.
- А когда его именины? – невинно продолжала Катя.
Женни вспыхнув, вскочила с дивана так резко, что по полу раскатились нитки:
- Катрин, перестань! Я не собираюсь называть тебе его имя, ведь именно этого ты добиваешься, да? Зачем ты мучаешь меня? - ее голос дрогнул.
Отойдя к окну, она обхватила себя руками, словно ей внезапно стало холодно, и застыла, не глядя на нее. Катя понимала, что надо остановиться, но раз начав этот разговор, она уже не могла заставить себя повернуть назад. Быть может, Женни станет легче, если откроется правда, - это же как кровь отворить больному. Ведь ей даже поделиться не с кем…