Страница 214 из 227
- Ну и паршивец же ты, Сашка. А промолчать об этой Ульяне ты не можешь? Ты что не понимаешь, что такой возможности - видеться каждый день без назойливой опеки твоих родственничков, у нас еще долго не будет?
- Бахмет, ты выбирай выражения, - надулся Александр. – Что значит «назойливой»? Ты Кате еще не жених, между прочим. Даст Бог, эти родственники и твоими станут, так что, прояви немного уважения.
- Ладно, прости, - бросил Михаил, хмуро дымя трубкой. – Но как это все не ко времени!
- Самое время, - возразил Александр. – Сезон начался, приглашения на балы присылают. Катя дома должна быть. И отец ее ждет. А тебе самому неужели не хочется скорее с отцом переговорить? Сколько тянуть можно?
Бахмет вздохнул.
- Я давно уже сделал бы это, если б не видел, что Кате передышка нужна. Ей хорошо здесь, понимаешь? Гагарины ее любят, ну и я рядом. А к родителям вернется – опять дрязги начнутся.
- Ну, перед смертью не надышишься, - Александр виновато развел руками. – Возвращаться все равно придется. И я обещаю, что теперь все будет по-другому, в обиду ее не дам. Катюшка и так много пережила.
Последние слова друга напомнили Михаилу о происшедшем не так давно разговоре.
- Слушай, Сашка. Ты мне как-то обещал рассказать одну историю. Помнишь, незадолго до бала у Гагариных ты упоминал, что с Катей по дороге в Москву что-то случилось?
Александр немного напрягся.
- Ну, было дело. А что, у Кати ты об этом не спрашивал?
Судя по выражению лица Бахмета, вопрос был в высшей степени нелепый:
- Конечно, нет! Ты же ясно дал мне понять, что она переживала это очень тяжело. Зачем же я буду раны ей бередить? Если бы захотела – рассказала бы сама. А нет – значит, нет.
- А ты, стало быть, считаешь, что тебе нужно это знать, - без особой радости констатировал Александр. – Ладно, раз обещал, расскажу вкратце. Катя, видишь ли, ехала с гувернанткой и двумя слугами. Других экипажей и дворни с ней не было. И вот, кажется, где-то под Торжком, лошади ее кареты взбесились на мосту и опрокинулись в реку. Мост старый был, обрушился сразу же. Кучер с форейтором погибли, гувернантка тоже. А Катюшка каким-то образом сумела из тонущей кареты выбраться. К счастью, проезжающие там поблизости оказались, ну и помогли ей…
Выслушав его, Бахмет долго молчал и наконец, ошеломлено встряхнув головой, глухо произнес:
- Сашка, я даже не знаю, что сказать. Такое чувство, что ты мне просто страшную сказку рассказываешь. Немыслимо представить, что Катиш весь этот ужас пережила. И что я мог потерять ее, даже не узнав…
- Мне тоже так казалось, когда она мне рассказывала, - признался Александр. – Словно что-то внутри сопротивляется, не хочет поверить, что с родным человеком могло такое произойти. Только это все правда, Бахмет. Зачем бы Катюшке врать?
Бахмет медленно кивнул:
- Я тебе верю, Саш. Просто не доходит до меня отчего-то. А если бы дошло, - наверное, с ума бы сошел…
Некоторое время они сидели в молчании, и только потрескивание дров в печи и тихий шорох снега за окном нарушали тишину.
- Сейчас вспоминаю, как я изводил ее в ту ночь у вас в доме, - тихо сказал Бахмет, выдохнув колечко дыма. – Никак не хотел поверить, что она твоя сестра. Катиш мне про погибших слуг рассказывает, а я, дурак, язвлю над ней. Если б я знал тогда…
- Я помню, - кивнул Александр. – Ты ее в карете баронессы Канижай увидел. А дело в том, что именно люди баронессы Катю и спасли, и до Москвы она ее довезла.
- Вот оно что. Черт побери, каково же Катиш было слушать мои издевательства… - Бахмет сокрушенно вздохнул. – И ведь простила.
Александр уже полагал скользкий разговор оконченным и не без самодовольства перебирал в памяти так удачно исправленную версию сестриных злоключений, когда Бахмет вдруг произнес:
- Кажется, ты еще упоминал о каком-то священнике, тоже погибшем. А с ним что случилось?
Александр мысленно обругал себя за чрезмерно длинный язык. Черт же дернул его в прошлый раз под влиянием винных паров сболтнуть про батюшку! И как выкручиваться теперь? Забитый насмерть священник в рассказанную историю никоим образом не вписывался. Александр не особенно твердо помнил, что именно рассказывал другу, но очень надеялся, что до кровавых подробностей батюшкиной гибели все-таки не дошло.
- Я не знаю, - мужественно солгал он, разливая портвейн в стаканы. – Катя не хотела об этом рассказывать, и я не стал настаивать.
Бахмет задумчиво посмотрел на него сквозь дымовую завесу.
- И много Катиш скрывает от тебя?
Скрывая подступившее раздражение, Александр залпом осушил свой стакан.
- Бахмет, ты на что намекаешь?
Друг невесело усмехнулся и принялся выколачивать выкуренную трубку.
- Да нет, ни на что. Успокойся, Саша.