Страница 212 из 227
Ситуация казалась безвыходной. Вернуться в Москву, обманув ожидания Катрин, Бахмет не мог. Просить гостеприимства княгини Гагариной, поставив ее тем самым в двусмысленное положение, тоже не хотелось. Но оставаться в доме, где обстановка уже накалилась до предела, тем более не следовало. Они не могли даже поселиться в охотничьем домике семьи, потому что брат регулярно наезжал туда. И тогда Сергей вспомнил о пустующей лесной сторожке.
Поначалу Бахмет, с радостью ухватившийся за эту идею, и слышать не хотел, чтобы друг оставил родительский дом, разделив с ним этот убогий кров. Но Аргамаков твердо стоял на своем. Ни уезжать в Москву, ни оставаться в усадьбе, где уже насмерть рассорился с братом, он не собирался. Вместе, так вместе, как и положено друзьям. Вот так и случилось, что уже на третий день после приезда они покинули усадьбу и втайне от всех обосновались в избушке у озера.
Топот копыт и скрип полозьев по снегу прервали его мысли. Бахмет остановился, воткнув лезвие топора в колоду, и бросил взгляд за калитку:
- Аргамаков, а у нас, похоже, гости!
Среди заснеженных холмов, вдоль скованной льдом реки, вытекавшей из озера, к лесу приближалась тройка гнедых рысаков, запряженных в поставленный на полозья знакомый экипаж. Друзья переглянулись.
- Неужели Александр? – удивился Аргамаков.
Повинуясь знаку, Игнат бросился к воротам, торопясь вытащить засов и гостеприимно распахнуть створки. Лошади въехали во двор, кучер натянул вожжи, и через мгновение из салона выбрался молодой офицер.
- Шехонской, неужели ты? – Бахмет явно не ожидал увидеть друга. – Ты что тут делаешь?
- Это я должен вас об этом спросить! – заявил Александр, изумленно оглядываясь. – Вы что, ополоумели оба? Я приезжаю в имение, а там говорят, что в Москву, дескать, вы оба уехали! Ладно, я человека твоего, Сергей, встретил по дороге, он мне и сказал, что вы в избушке возле озера живете. Я еле нашел вас! Что стряслось-то?
Аргамаков пожал плечами:
- Да ничего страшного, семейные разногласия. Бывает.
- Так какого черта вас сюда понесло? – не унимался Александр. – Живете, как на маневрах, ей-Богу! Ну ладно ты, Бахмет; ты за Катериной, как нитка за иголкой, хоть к черту на рога потащишься. А тебе, Сергей, к чему такие жертвы? Просить отпуск для того, чтобы торчать две недели в курной избе?
Михаил бросил взгляд на хмурое лицо Аргамакова и негромко отозвался:
- Ладно, Сашка, хватит разоряться, все равно не поймешь. Тебе такие жертвы во имя дружбы не под силу. Ты лучше скажи: до Катиш ты еще не успел донести весть о нашей дислокации? Если успел, я тебе уши оборву!
- Ну когда бы я успел? – проворчал Александр. – Я сюда и заехал по дороге в Никольское-Гагарино.
- Понятно, - кивнул Бахмет. – Давно пора. Ладно, идемте в дом.
- Ты это называешь домом? – демонстративно сморщился Александр.
- Ах, простите великодушно, ваше сиятельство, что не приготовили апартаментов, достойных вашего высокого ранга, - съязвил Бахмет.
Когда они расположились в горнице за столом, согреваясь принесенным слугой портвейном, Александр вспомнил:
- Да! Бахмет, мне в штабе письмо для тебя передали. Кажется, от матушки, вот, держи!
- Так что ж ты молчал? – отставив пригубленный стакан, Михаил поспешно схватил поданный конверт.
Распечатав письмо, он жадно погрузился в чтение, и его лицо сразу просветлело, на губах появилась улыбка.
- Александр, а это точно от матушки? – неторопливо потягивая портвейн, осведомился Аргамаков. – С таким сияющим лицом обычно только от возлюбленных послания читают.
- У Бахмета все, не как у людей, - хмыкнул Александр.
Михаил, не обращая внимания на эти невинные колкости, продолжал читать. Наконец, с удовлетворенным видом он сложил письмо, приказал слуге подать трубки, прикурил от лучинки и поднял глаза на друзей.
- Что пишет матушка? – полюбопытствовал Александр, вставляя свой мундштук в поданную трубку.
- Все замечательно. Ольге нашли хорошего жениха, у Ирины родился сын…
- Ирина – та, что замужем за ротмистром Павлоградского гусарского? – уточнил Аргамаков.
- Вспомнил! Он уже подполковник.
- А как Василий? – судьба младшего брата друга, учившегося, как и Александр когда-то, в Императорском сухопутном кадетском корпусе, была ему небезразлична.
- Младшенький наш учится отменно, один из лучших в корпусе. И августейшие особы его вниманием не обходят. Матушка пишет, что недавно ее величество, посещая корпус, особо отметила его среди других курсантов и преподнесла из собственных рук крестовик[1]. - по лицу Михаила вдруг пробежало легкое облачко. – Diable, не будь Вася так смазлив, я был бы за него совершенно спокоен.