Страница 205 из 227
- Я смотрю, ты все та же, Ульяна. Не думаешь меняться...
Ульяна словно бы в смущении потупила длинные ресницы:
- Ежели это попрек, барин, то не извольте беспокоиться: я место свое знаю.
Он молча смотрел, как она приближается и не воспротивился, когда Ульяна, оказавшись рядом, прильнула к нему, тихо шепнув:
- Сердишься? Поди, забыл меня?.. Больше года не видались…
- Тебя, пожалуй, забудешь… - глухо отозвался он, и его ладони крепко сжали плечи Ульяны.
Она запрокинула голову, подставляя вишневые губы, и князь, ни секунды ни раздумывая, накрыл их своими губами, целуя самозабвенно и горячо.
- Значит, помнишь… - прошептала Ульяна между двумя поцелуями.
- Об этом после, - неохотно выпустив ее из объятий, Юрий Александрович отступил на шаг. – Не для постельных игр я тебя из деревни вызвал, Уля, хотя и это от нас не уйдет. Куда важнее причина есть.
- Знаю. Что там с Катенькой моей, не обижаешь ли?
- С «твоей» Катенькой? – усмехнувшись, Юрий Александрович покачал головой в знак изумления. – Не зарываешься ли ты, Уля? Я ей отец все-таки.
- Отчего же она из дома уехала? – не отступала Ульяна. – Мне дворня уже все порассказала. Куда она подалась, что творится-то у вас тут?
Юрий Александрович ответил не сразу.
– Катя через несколько дней вернется, тогда убедишься, что с ней все хорошо, раз мне не веришь.
Ульяна молча наблюдала, как он, отвернувшись, берет новую сигару взамен остывшей, молча прикуривает, не глядя на нее.
- Если б все было хорошо, ты бы не приказал мне приехать, - мягко возразила она, положив руку ему на плечо. – Ты боишься. Вот только за кого? За себя? За Катеньку?
Обойдя стол, Юрий Александрович опустился в кресло, молча затянулся, выпустив в потолок облачко дыма:
- За себя – в первую очередь. Потому что когда меня не станет, у Кати не останется ни одного близкого человека рядом, которому она могла бы доверять. Александр ей не опора, у него еще ветер в голове, Акулина боится собственной тени, а бабка моя… Кто знает, что придет ей в голову, если Катя вдруг пойдет против ее воли.
С трудом переведя дыхание, Ульяна пристально посмотрела на хозяина:
- Ты, никак, умирать собрался, барин? Не рано ли?
- Сердце у меня ни к черту, ты же знаешь, - прищурившись из-за дымовой завесы, Юрий Александрович коротко глянул на Ульяну и отвел глаза. – Счастье, если доживу до Катиной свадьбы или совершеннолетия, а если нет?
Стараясь не подавать вида, насколько ужаснули ее эти слова, Ульяна опустилась на стул, машинально разгладила дрогнувшими пальцами юбки и тихо сказала:
- Все под Богом ходим, барин. Что ж, рассказывай, что надумал.
Юрий Александрович взял ее руку и с благодарностью погладил смуглые пальцы. Как странно, что единственная женщина, с которой можно разговаривать без обиняков, не стараясь казаться лучше, чем ты есть, не выслушивая потоки пустых, ненужных слов, всего лишь дворовая. Не жена, не титулованная любовница, а крепостная с цыганской кровью. Единственная из всех его женщин, кому он может доверять, как самому себе.
- Хорошо, слушай, - начал он. – Бабушка моя намекнула, что у нее для Кати жених есть на примете, весьма достойная партия, как я понимаю. Если Катя согласится стать его женой, - отлично; значит, все, чем бабушка владеет, ей достанется. Если же нет – боюсь даже представить, что будет.
- И что же Катенька? – с тревогой отозвалась Ульяна. – Жених-то ей по нраву, барин?
- Катя о нем пока ничего не знает. Но дело осложняется тем, что она себе жениха, похоже, уже выбрала.
- Да неужто! – невольно улыбнувшись, Ульяна всплеснула руками. – Уже успела, непоседа моя? Да кто же он?
- В этом и загвоздка, - отозвался Юрий Александрович между двух затяжек. – Прапорщик Бахметьев, товарищ по полку Сашин, ты о нем должна была слышать. Беден, как церковная мышь, ни титула, ни состояния, ни перспектив. Только и достоинств, что красавчик, сердцеед и дуэлист отчаянный.
- Бахметьев – как же, помню, Саша о нем рассказывал, - оживленно кивнула Ульяна. – И Катя, стало быть, в него влюбилась? А он что же? Небось, тоже по красавице моей сохнет?
- А куда бы он делся? – проворчал Юрий Александрович.
- Ну а ты что же, барин? Неужто против?
- А почему я должен быть «за», Уля? Не спорю, он очень достойный молодой человек, и с приданым, которое я дам за Катей, бедствовать они не будут, но к чему эти жертвы во имя любви, если есть куда более выгодная партия? Да и не одна, скорее всего, с Катиной-то красотой. Тебе не приходило в голову, что когда остынет страсть, Катя может просто возненавидеть своего мужа за то, что вынуждена прозябать, будучи женой прапорщика, хотя могла бы стать княгиней, генеральшей, принятой при дворе? Ты же знаешь, насколько она тщеславна, как любит роскошь и все атрибуты великосветской жизни. Ничего этого Бахметьев ей дать не сможет.