Страница 191 из 227
- Ты готова, Катрин? – княжна Гагарина, одетая в костюм цвета морской воды, который очень шел к ее бирюзовым глазам, одобрительно покачала головой, разглядев Катю. – Да, вижу, готова, и ослепительна, как всегда! Но идем же скорее. С бельведера заметили наших гостей, они едут по сосновой аллее и с минуты на минуту будут здесь!
- Я уже иду!
Катя поспешно натянула белые перчатки с широким раструбом, взяла хлыст и, бросив последний взгляд в зеркало, последовала за подругой. Сердце пело от радости. Ее ждет замечательный день. Она уже знала, что Михаил и Аргамаков, получив желанный отпуск, обосновались по соседству. Их ждали сегодня в гости, и уже было оговорено, что перед обедом оба гвардейца и Катя с Женни отправятся на верховую прогулку по приусадебному парку.
Выйдя на крыльцо, девушки зажмурились от нестерпимой белизны пушистого снега, усыпавшего двор. Прикрыв глаза ладонью, Катя с замирающим сердцем вгляделась в силуэты двух всадников, что ехали по длинной сосновой аллее, направляясь к дому. Заметив девушек, один из всадников пришпорил своего гнедого скакуна, послав его в галоп.
Это был Михаил. Вся замерев, Катя с восторгом смотрела, как летит ей навстречу просвеченный солнечными лучами всадник в развевающейся епанче, с запорошенными снегом белокурыми волосами, неприкрытыми шляпой. Всего несколько мгновений, и вот он уже натянул поводья в нескольких шагах от барышень, выпрыгнул из седла с непринужденной грацией истинного шевалье, и склонил голову в поклоне:
- Bonjour, mes dames! Я очень рад видеть вас.
«Мой снежный рыцарь с солнцем в волосах», - с тайной гордостью подумала Катя, пока Женни и Михаил обменивались приветственными фразами. Она видела, что лучистые глаза Михаила следят за ней почти неотступно. И хотя выражение его лица не изменилось, оставшись, как всегда непроницаемым, - ни тени того пылкого обожания, что демонстрировали ей другие мужчины, что-то подсказывало Кате, что любимый более чем впечатлен ее эффектным образом.
Женни прятала понимающую улыбку, стараясь не смущать влюбленных; к счастью, подоспел отставший от друга Аргамаков, затем на крыльцо вышла Дарья Аполлинарьевна, и Михаил наконец перестал бросать на Катю волнующие взгляды.
- Господа, я поручаю вашим заботам самое драгоценное, что у меня есть, - обменявшись приветствиями с молодыми людьми, сказала Дарья Аполлинарьевна. – Так что, хорошенько берегите этих нежных барышень и не устраивайте скачек с препятствиями! И не забудьте, что я жду вас к обеду, не затягивайте вашу прогулку слишком надолго!
Оба гвардейца клятвенно пообещали беречь своих спутниц, как зеницу ока. Конюхи привели двух приготовленных для девушек кобыл: резвую вороную, по имени Дриада, для Кати и более смирную чалую для Женни. Седла были подогнаны очень тщательно, но Михаил все-таки прежде убедился, достаточно ли удобно для Кати закреплена верхняя лука и надежно ли затянута подпруга.
Только после этого он наконец подставил ей скрещенные ладони и Катя, скрывая невольное смущение, ступила ногой на эту опору, положила руку ему на плечо и с его помощью легко, как пушинка, взлетела в седло. Михаил подал ей хлыст, тщательно расправил юбки девушки, мимоходом деликатно коснувшись ее правого колена, словно для того, чтобы проверить надежность посадки, и Катя залилась румянцем, судорожно вцепившись в поводья.
- Ты сегодня еще прекраснее, чем всегда, - тихо шепнул Михаил, одарив ее таким околдовывающим взглядом, что сердце замерло, словно от поцелуя.
- Люблю тебя, - шепнула она в ответ, и на секунду порывисто сжала его ладонь, лежавшую на передней луке седла.
Михаил не ответил, но взгляд его и прятавшаяся в уголках губ улыбка были красноречивее слов. Он отошел, чтобы сесть в седло своей лошади, Аргамаков и Женни уже ждали их, сидя верхом и делая вид, что не заметили этой маленькой идиллической сцены. Помахав на прощание Дарье Аполлинарьевне, четверо всадников наконец покинули двор, углубившись в широкую аллею заснеженного парка, и вскоре дом с бельведером скрылся из вида.
Катя понимала: только благодаря тому, что в усадьбе нет других гостей, им с Женни позволена такая вольность: прогулка наедине с молодыми мужчинами, без сопровождения других дам или грума. Здесь, в этом сельском уединении, где нет чужих, неодобрительных глаз, их некому осудить. И она была очень благодарна Дарье Аполлинарьевне за возможность проводить с Михаилом столько времени, сколько ей захочется. Пусть рядом Женни и Аргамаков, они верные и понимающие друзья, и конечно посмотрят сквозь пальцы на нарушение приличий, если Кате и Михаилу представится возможность побыть наедине друг с другом. А на то, что такая возможность непременно представится, Катя очень надеялась.
Кони тихой рысью двигались по аллее, разметывая копытами неглубокий ноябрьский снег, среди скованных инеем ветвей деревьев вспыхивало неяркое солнце, плывущее в голубовато-сером небесном мареве. Морозный воздух свеж и чист, и летящий в лицо легкий ветер, развевающий гривы лошадей и распущенные локоны Кати, не кусает, а только веселит, словно требуя более быстрого, безудержного аллюра. И Дриада, умница, так послушна ее руке и готова к любой, самой безумной скачке. Но еще не сейчас, еще хочется этой неспешной рыси, когда она успевает на ходу взглянуть в его глаза, увидев в их зеленой глубине огонек тайной надежды, понятной лишь им двоим, заметить безотчетную, такую теплую улыбку; и разговор, беспечный, шутливый разговор ни о чем, - как тот, что ведут сейчас едущие позади неторопливым шагом Женни и Аргамаков, тоже важен. Она не станет торопиться. Ей так хочется продлить каждое мгновение этого дня, собрав и сохранив до последней капли все, что может он принести, все радости, все нежданности и забавности, - все, что так щедро дарит ей сегодня Господь.