Страница 192 из 227
- Миша, тебе не кажется, что они нарочно отстали?
- Хочешь сказать, дают нам возможность сбежать? – Михаил оглянулся на вторую пару и со вздохом покачал головой: - О mon Dieu, ты настоящий змей искуситель! Не вводи меня в грех, Катиш.
- Ах, я змей? - Катя старательно надула губки и, тряхнув гривой разлетевшихся локонов, натянула поводья. – В таком случае, мы останавливаемся и ждем Женни и Сережу!
В глазах Михаила блеснули насмешливые искорки:
- Как прикажешь, любовь моя.
Катя обожгла его убийственным взглядом. Как он может так безжалостно дразнить ее, в то время как она безума от любви к нему?
- Не смотри так, Катиш, - тихо шепнул Михаил, сдерживая улыбку. – Когда ты так очаровательно сердишься и надуваешь губки, мне хочется схватить тебя в охапку и целовать, пока мы оба не сойдем с ума. К тому же ты сегодня так божественно красива…
Кате пришлось приложить все усилия, чтобы не подать вида, насколько взволновал ее этот чувственный комплимент, хотя щеки полыхнули, похоже, очень ярко. Но тут Женни и Аргамаков наконец сократили образовавшуюся дистанцию, и Катя поспешно упрекнула их:
- Что за беседа вас так поглотила?
Ее немного удивляло, что Аргамаков держится с Женни куда менее застенчиво, чем с ней, и далеко не так молчалив. Но задумываться о том, чем же ее общество так замораживает подпоручика, Кате сейчас не хотелось. Как не хотелось и обижаться на Михаила, проявившего большую рассудительность, чем она. Катя знала, что это ее день, и рано или поздно все сложится так, как ей хочется.
- Мы говорили об Англии, - весело объяснила Женни, и все четверо отпустили поводья, позволив лошадям перейти на шаг. - Я слышала, что английским барышням предоставлена куда большая свобода, чем нам. Говорят, что никто не препятствует им находиться в обществе холостых джентльменов столько, сколько они пожелают, потому что честь этих джентльменов является порукой для безопасности девиц.
Аргамаков пожав плечами, отозвался:
- Неужели и вправду никто не находит это предосудительным? Что ж, английским джентльменам очень повезло. Хотя, при такой свободе нравов, они едва ли ценят все эти преимущества так же высоко, как оценили бы их мы.
Катя и Михаил обменялись понимающим взглядом.
- Он прав, как никогда, - негромко произнес Михаил и, возвысив голос, продолжил: - Возможно, все дело в том, что у англичан в жилах не кровь, а вода. Или их девицы не настолько убийственно привлекательны, как наши с тобой спутницы, Сергей.
Катя звонко рассмеялась, бросив в его сторону лукавый взгляд:
- Миша, не хочешь ли ты сказать, что я и Женни подвергаемся опасности в вашем обществе?
- Ну а как ты думала, Катиш? – не моргнув глазом, отозвался Бахмет. – Только взгляни на Аргамакова, неужели не ясно, какие пылкие черти скрываются за этим тихим с виду омутом? Так что, дорогие дамы, благодарите небеса, что я рядом и в случае чего сумею обуздать его пыл.
Женни и Катя засмеялись. Аргамаков бросил через плечо выразительный взгляд в сторону друга, но не произнес ни слова, лишь драматически покачал головой.
- Сережа, и как только вы терпите этого болтуна? – фыркнула Катя.
- Многолетняя привычка, Катрин, - судя по голосу, Аргамаков едва сдерживал улыбку.
- Я бы даже сказал – годы тяжких испытаний, - присовокупил Бахмет.
- Я думаю, ваша дружба стоит и не таких испытаний, Михаил Алексеевич, - сказала Женни.
Ее тон был неожиданно серьезен, и Михаил, выслушав этот застенчивый комплимент, склонил голову в поклоне:
- Благодарю за доброе мнение обо мне, Евгения Николаевна.
- Зовите меня Женни, - попросила девушка. – И вы тоже, Сергей Петрович. Друзья Катрин – мои друзья. Тем более, такие замечательные, как вы оба.
- Буду очень рад иметь вас своим другом. Обращайтесь же и вы ко мне, как принято между друзьями.
Аргамаков присоединился к пожеланию друга. Катя молча слушала их, наслаждаясь этой минутой и чувством бесконечной нежности ко всем троим окружавшим ее спутникам. Такое умиротворение и ощущение полной гармонии со всем миром охватило ее в этот миг, что глаза стали влажными.
- Что с тобой? – шепнул Михаил.
- Ничего, - она с трудом перевела дыхание, покачала головой и улыбнулась сквозь слезы: - Мне так хорошо сейчас… И я так люблю вас всех. Очень-очень!
Бахмет молча погладил ее руку, только улыбнувшись слегка в ответ на этот приступ внезапной сентиментальности, а едущие сзади Женни и Аргамаков ничего не услышали.
Украдкой вытерев скатившуюся слезу, Катя указала на мелькнувший вдалеке, в просвете между деревьями, сияющий золотом купол:
- Женни, это ведь колокольня? Давайте поедем туда!
Взмахнув хлыстом, она подстегнула кобылу, заставив ее перейти на рысь, потом на галоп, от которого в ушах засвистел ветер, и помчалась по аллее.