Страница 190 из 227
Катя осторожно отпила глоток ароматного напитка и нерешительно улыбнулась:
- Вы сделаете мне честь, Дарья Аполлинарьевна.
- Тем лучше. Что ж, не стану долее испытывать ваше терпение, Катрин, и выскажусь без обиняков. Если в ближайшее время Михаил Бахметьев не сделает вам предложения, это будет выглядеть дурно, очень дурно.
Удивление Кати было настолько велико, что чашка едва не выскользнула из ее дрогнувших пальцев. К тому, что разговор пойдет о ней и Михаиле, она была совершенно не готова, но впрочем… почему бы и нет, коль скоро их судьба небезразлична Комете?
- Я сказала что-то не то, Катрин? – произнесла та, при виде явного смятения собеседницы. – Быть может, я ошиблась? Если так, прошу простить мою бестактность. Но после бала у меня создалось впечатление, что вас и Михаила связывают чувства, куда более глубокие, чем просто дружеская симпатия…
- Должно быть, у всех, кто был на бале, создалось подобное же впечатление, вздохнула Катя. – По крайней мере, в отношении меня – точно.
- Не думаю, - мягко возразила княгиня. – Как бы ни был скрытен Михаил, трудно не заметить, что ваше влечение более чем взаимно. И сложившаяся situation требует скорейшего разрешения, вы понимаете это, дорогая моя?
Катя знала, что это так. На бале она была непростительно откровенна в проявлении своих чувств и привязанностей; счастье еще, что Михаил сделал ответный жест, пригласив ее на котильон, иначе она рисковала стать посмешищем всей Москвы. Она мысленно вздохнула, вспомнив, как после бала Акулине и ей самой досталось от матери; отцу стоило немалого труда угомонить разгневанную супругу… Собеседница все еще ждала ответа, и Катя наконец отозвалась, не в силах скрыть отчетливо звучавшие в ее голосе нотки горделивого удовлетворения:
- Он уже сделал мне предложение, Дарья Аполлинарьевна.
- Правда?! – оживилась княгиня. – О, как я рада, что у Михаила серьезные намерения! Пусть в свете и не сочтут его удачной для вас партией, но я останусь при своем мнении: вы и юный Бахмет – одна из самых красивых и благословенных пар, которых мне приходилось встречать. Вы поистине созданы друг для друга! – она с нежностью улыбнулась, глядя на розовеющую собеседницу. – Михаил – благородный и умный юноша, вы – светлая и лучезарная девушка…
Теплые слова Кометы были как бальзам для истерзанного Катиного сердца. Так неожиданно и приятно было узнать о том, что столь знатная дама, как княгиня Гагарина, одобряет ее скромный выбор. А как грели душу похвалы Михаилу из уст княгини…
- Благодарю, Дарья Аполлинарьевна, - растроганно отозвалась Катя. – Для меня так ценно ваше одобрение и поддержка…
- Да разве может быть иначе, дитя мое? – княгиня ободряюще похлопала ее по руке, и продолжила, возвращаясь к своей незаконченной речи: - Кроме того, ваш брак заставит умолкнуть сплетников, а это самое главное. Ибо сейчас в свете о вас говорят куда больше, чем следует… А что думает об этом браке Юрий Александрович?
Катя вздохнула:
- Михаил еще не говорил с ним. Я знаю, что мой отец относится к нему с симпатией, но… Когда я говорю отцу о том, что хочу стать женой Михаила, он всякий раз уходит от ответа. Я понимаю, что прапорщик, не обладающий ни титулом, ни состоянием, ни связями, совсем не тот человек, которого отец хотел бы видеть своим зятем. Впрочем, он не отказал мне прямо, и поэтому я продолжаю надеяться на лучшее.
- И вы совершенно правы, дитя мое! – поддержала Дарья Аполлинарьевна. – Ваш отец – мудрый и дальновидный человек, и он не может не понимать, что такой достойный юноша, как Бахметьев способен подняться очень высоко, надо лишь дать ему время!
Катя невольно улыбнулась наивности этой милой женщины. Даже она в свои шестнадцать лет уже понимала, что отнюдь не достоинства нужны для того, чтобы сделать карьеру в гвардии, если только не понимать под достоинствами хитрость, изворотливость, беспринципность и прочие таланты истинного царедворца. Но благодаря браку с ней Михаил сумеет подняться на ступень выше, и тогда сильные мира сего, быть может, все-таки, заметят и оценят достоинства ее любимого. Катя от всего сердца надеялась на это. Вот только, мысленно вздохнула она, пройдет еще не один год, прежде чем Михаил получит чин, приличествующий его летам, и пристойное жалованье.
- Но если мой отец все-таки откажет Михаилу, - дрогнувшим голосом вставила Катя, - могу ли я надеяться, Дарья Аполлинарьевна, что вы попробуете повлиять на него?..
- Ну разумеется! Я сделаю все, что от меня зависит, - заверила Дарья Аполлинарьевна.